Чтение онлайн

— А как же обещание, данное Диасам? Как же они?

Он смотрел мне в глаза, не колеблясь.

— Я сдержал это обещание. Я ни разу не упомянул ни имён, ни фамилий. Это всё, что я мог сделать.

Он попытался пройти мимо, но я схватила его за руку. Он посмотрел на мою ладонь так, будто на него присела какая-то неприятная мошка. Проглотив слёзы, я не ослабила хватку.

— Пожалуйста. Папа, прошу.

Это было непривычное слово. Он посмотрел мне в глаза.

— Я прошу тебя помочь мне.

Он улыбнулся, но я уже слишком хорошо его знала. Я могла отличить правду от лжи напоказ. Не было тех морщинок, которые возникают, когда он по-настоящему улыбаются. Глаза оставались равнодушными, словно он выстроил перед собой стену.

Это маска сенатора. Моё сердце ухнуло вниз.

— А я говорю тебе, что не могу.

Моя рука ослабла и выпустила его.

После чего он ушёл.

— Кейт? — голос Мэг был едва ли громче шёпота. Она всё видела из коридора. Её глаза блестели от слёз.

Я не могла взглянуть на неё. Я вообще не могла никого сейчас видеть, поэтому я побежала в свою комнату, захлёбываясь слезами, хлопнула дверью и накрылась одеялом, чтобы заглушить крик боли и ужаса от того, что я натворила и какой жалкой была моя попытка всё исправить.

• • •

Зазвонил телефон. На нём высветилось имя Пенни. Я неуклюже поспешила ответить.

— Как ты? Ты в порядке?

Но Пенни уже кричала в ответ. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чём она говорит.

— Ты сделала это! Ты невероятная! Они теперь официально станут гражданами. Им больше не нужно будет скрываться. Поверить не могу, что это происходит на самом деле?

Она смеялась и плакала. На фоне слышались разные голоса. Играла музыка. Они праздновали.

Я резко села, решив, что мне всё это снится.

— Последние три дня были сущим кошмаром. Я не знала, что будет дальше, но Брэд сказал нам…

— Погоди, я не успеваю…

Я пыталась расплести эту паутину. Пенни рассмеялась.

— Прости! Я просто вне себя от счастья!

— Что произошло? — я встала с кровати. — Кто такой Брэд?

— Он из Госдепа, — она замолчала, растерявшись. — Я думала, это твой папа поговорил с ним. Он сказал нам, что ему дали указание помочь нам. Он очень классный: нашёл нам адвоката и вручил грин-карты. Боже, аж самой не верится! Я так счастлива!

Я услышала, как к дому подъехало несколько машин. Открылась входная дверь, несколько взволнованных голосов раздалось в коридоре. Команда сенатора. Они ворвались в безопасную зону Мэг. Это неспроста. Что-то случилось.

«Вот это. Вот что случилось», — поняла я, глядя на телефон.

Сенатор передумал. Видимо, после того, как он отказал мне вчера, его замучила совесть, и в итоге он им помог. Он правда им помог!

Я переоделась в свежую одежду и бегом спустилась по лестнице, одновременно радуясь и беспокоясь о последствиях: как это повлияет на предвыборную кампания сенатора? Но главным образом я была преисполнена благодарности.

Когда я заметила отца посреди гостиной, я чуть было не прыгнула на него с объятьями. Но его выражение лица заставило меня замереть на месте.

Он выглядел так, будто кто-то умер.

По телику вещал президент.

— В последние дни я попал в весьма неожиданное положение. Я почувствовал, что мой долг исправить чудовищную ошибку, совершённую моим оппонентом. Второго августа сенатор Марк Купер и его семья были приглашены на обед к семье Диас, друзьям его дочери Кейт. Там он узнал, что Карлос и Инес Диас, родители трёх детей-американцев, двадцать пять лет назад проникли в страну незаконным путём. Вы, возможно, помните как он упомянул эту встречу на недавних дебатах, — президент сделал паузу. — Признаться, я был впечатлён тем, как изменилась его позиция. Но тем более шокирующим оказалась новость, что в то же время, когда сенатор Купер с таким теплом отзывался о Диасах, его команда добилась депортации семьи, детей забрали из дома, а родителей бросили в тюрьму.

Мэг обмякла, вцепившись в подлокотник дивана. Я застыла на месте, ноги грозили подкоситься, пока мир вокруг распадался на части и собирался вновь.

Сенатор не помогал Диасам.

Он не имел к этому никакого отношения.

— Когда мой сын, Эндрю, пришёл ко мне с этой историей, я связался с Государственным Департаментом США, чтобы разобраться во всём, и при подтверждении указанных фактов остановить действия Иммиграционной и таможенной полиции США в сложившейся ситуации. Я счастлив заявить, что Диасы воссоединились со своими детьми и уже готовятся стать полноправными гражданами нашей страны. Я не спорю, что нелегальная иммиграция — сложная проблема нашего государства. Но играть с чужими жизнями, словно это всего лишь пешки на политической доске, недостойно политика и не вызывает у меня ничего, кроме возмущения. Диасы не заслужили такого отношения. Америка не заслуживает такого отношения. Я призываю сенатора Купера ответить на выдвинутые обвинения и призываю Конгресс расследовать столь вопиющее нарушение этических норм предвыборной кампанией моего оппонента. Спасибо за внимание.

Он покинул зал, журналисты закричали ему вслед, пресс-секретарь вышел на трибуну, чтобы ответить на вопросы.

— Ложь! — в ужасе выкрикнула Мэг. — Как он может так бессовестно врать?

— Он правда так думает.

Голос, раздавшийся за моей спиной, заставил меня напрячься всем телом, приготовиться бежать. Я развернулась к Эллиоту, который лениво смотрел через моё плечо на сенатора, потирая пальцами подбородок.

— Вы сами его слышали. С этой историей к нему пришёл его сын Эндрю. А теперь вопрос на миллион: кто мог подкинуть столь безумную идею Энди Лоуренсу?

Он посмотрел на меня, как и все в этой комнате. Я только хотела что-то ответить, но тут раздались «клац-клац-клац» и «ах!»

Яркие ноготочки Нэнси впились в мою руку.

Она улыбалась. Зловеще.

— Нам нужно поговорить.

Мэг поднялась, но не успела сказать ни слова, как Нэнси затащила меня в кабинет сенатора и захлопнула дверь.

Она положила планшет на стол из красного дерева и отошла, будто это бомба, которая вот-вот взорвётся.

— Скажи мне, — она поднесла свои яркие ногти к зубам и прямо с ними продолжила: — Скажи мне, что это такое.

Я посмотрела на экран непонимающе. Это был какой-то блог. На нём опубликовали фото селебрити. Фото двух человек, которых не должны были застать вместе. Три снимка, сделанные подряд: парочка в темноте держится за руки, обнимается и… последний кадр показывал наши лица вблизи.

Энди. Я. Целуемся.

Значит, всё-таки там кто-то был. На пустынной улочке Канзаса. Делал снимки. Из одной из припаркованных машин, скорее всего.

Экран стал чётким, а комната — размытой. Я не чувствовала рук и ног, не слышала голосов снаружи, только своё тяжёлое дыхание. Я так долго этого боялась. А теперь, когда это случилось, я не чувствовала… ничего.