Чтение онлайн

Заговорил он о ней и сегодня, тыча в газетный лист, сообщавший о новой осаде крепости Карс кавказским корпусом русской армии, потом шепотом, как посвященный, толковал о ходе операции. Потом ругал городские власти и вспоминал - кстати и некстати - Гоголя. Наконец философично заметил:

– -Ещё Мишле задавался вопросом о нашем народе, вопрошая, не есть ли он летучая пыль, что, взметнувшись в воздух, носится над русской землей? Или это вода, подобная той, что превращает этот безрадостный край в обширное грязное болото? Нет, уверял он. Песок куда надежнее, чем русский народ, а вода далеко не так обманчива...

– -Россия такая страна, о которой, что ни скажешь, все будет правдой. Даже если это откровенная чушь, - пробормотал в ответ Корвин-Коссаковский, то ли соглашаясь, то ли оспаривая. Его не интересовала политика.
– О судьбах России впору гадать, ваша светлость. Кстати, - легким тоном осведомился он, - говорят, вы увлечены спиритизмом?

Он рассчитал правильно: князь сел на любимого конька, и ещё четверть часа доказывал Корвин-Коссаковскому существование Верховной Силы, наставляющей нас на путь Божественного Провидения, восторженно цитировал "Книгу медиумов", что рассматривает дьявольскую природу зла, как результат невежества людей, показывая путь дальнейшего просвещения и очищения человека.

– -Злоба дьявола - мое заблуждение?
– бездумно и изумленно вопросил Арсений Вениаминович, и тут же услышал, что зло является таким же необходимым элементом мира, как и добро, люди же по невежеству не понимают этого.

Корвин-Коссаковский знал, что подобные взгляды неизбежно превращают исповедующих их в подлецов, а занятия спиритизмом приводят иных глупцов к одержимости, но сейчас спорить не стал - напротив, выразил предельное любопытство и крайний интерес, в итоге добился подлинной цели своих маневров: был приглашен на воскресный сеанс в дом князя.

Такая настойчивость Арсения Вениаминовича диктовалась и боязнью его отпускать племянниц одних в то общество, где они окажутся без присмотра, и пришедшим ему в голову тревожным соображением: ведь нечисть собиралась совратить не только его племянниц, но и дочерей князя.

Не начали ли они именно с них? Подслушанный на набережной разговор давал все основания для такого предположения.

Надо сказать, что Корвин-Коссаковский дьявола вообще-то не боялся. Дьявол играет нами, когда мы не мыслим истинно и не имеем в душе Бога. Арсений же Вениаминович мыслил верно, верил истово и, к тому же, слишком часто видел их, - людей, похожих на дьявольские вирусы - нигилистов, атеистов, анархистов, декадентов, террористов, диссидентов да содомитов, тех, кто заражают общество, как раковая опухоль, парализуют здоровые силы, внося хаос в мозги и порождая неустойчивость в душах. Они появились именно тогда, когда "просвещение" подорвало в людях веру в дьявола, и образованному человеку стало стыдно верить в существование отвратительного существа с хвостом, с когтями, с рогами... Лютер еще видел его и даже швырнул в него чернильницей, но у просвещенного европейца уже не было веры в сатану. Но как только исчезла вера - в нем почему-то загорелось желание узнать о дьяволе побольше, угадать его мысли и желания и даже перевоплотиться в него... Убив Бога, человек поставил себя на его место, убив дьявола - он тоже возжелал стать им сам.

И вот, искусство стало воображать дьявола, а философия занялась его теоретическим оправданием. Дьявол, конечно, "не удался", человеческое воображение не способно вместить его, но появился демонизм сомнения, отрицания, гордости, бунта, похоти, разочарования, горечи, тоски, презрения, эгоизма и даже скуки. Поэты изображали Прометея, Денницу, Каина, Дон-жуана, Мефистофеля, развернули целую галерею "демонических" людей, причем все они оказались чуть ли не гениальны и были воплощением "мировой скорби", "благородного протеста" и какой-то "высшей революционности". Одновременно возродилось мутное учение о том, что "темное начало" есть даже и в Боге.

Отвержение черта сменилось оправданием его, а Бога, душу, добродетель, грех, истину и вечную жизнь - стали поносить, как груду лжи. А между тем сколько дьявольщины вдруг проступило: один за другим повыползали из непонятных бездн бесноватые спасители земли Русской, одержимые нелепой идеей спасения народа - с бомбами, с безжалостной злостью к незнаемому ими самодержавию, дышащие убийством и похотью.... Кто не видал таких людей, тот не знал зла и не имел представления о подлинно дьявольской стихии. Корвин-Коссаковскому эти люди казались "черным огнем", он знал их вечную зависть, неутолимую ненависть, воинствующую пошлость, беззастенчивую ложь, бесстыдство и властолюбие, попрание духовной свободы и жажду всеобщего унижения.

Господи, спаси и сохрани...

Арсений ненавидел дьявольщину, но то, что видел Бартенев, было для него непонятным. Описание друга рисовало нечисть в чистом виде, циничную и голодную, но как найти ее среди людей? Какой облик она примет?

В своей библиотеке он на дальней полке откопал старинную книгу о том, как проступают в человеке черты диавольские и вяло перелистывал страницы. "Многообразны проявления злых духов. Дьявольский огонь скрыть нельзя". "Сатанинские люди узнаются по глазам, по улыбке, по голосу, по словам и по делам. Тот, кто занимается чёрной магией, незаметно становится сам, и по лицу, и по голосу дьяволообразным" "Лик человека - зеркало внутренней чертовщины: рыжий цвет волос, стеклянный взгляд и выпученные глаза, косоглазие и заостренные уши, тики, большие родимые пятна, поросшие волосами..."

Он узнал, что хромота - традиционный признак лукавого. От "одержимых дьяволом" исходит необъяснимый дурной запах. У них, как правило, холодное тело, кожа без морщин - гладкая и натянутая, необычайная физическая сила, чрезвычайная бледность или же темнота лица. Характерная "чёртова мета" - сросшиеся пальцы. В праздной голове резвится дьявол. Потакай своим прихотям, наслаждайся, извлекай из всего выгоду, мсти всем - вот проявления бесовщины. Ещё один признак демонизма - боязнь остаться наедине с собой, со своим бесом. Вот человек и ищет себе разнообразные "занятия", увлекая в них окружающих. Классическая картина одержимости - побелел, глаза сверкают, ничего не слышит. А потом ничего не помнит. Истеричный смех - один из симптомов дьявольщины. Дьявол много смеётся, он смеётся всегда. "С хохотом и визгом...".

Люди сатаны неискренни до мозга костей, обманывают, обольщают, льстят. Изломанные и запутанные, лживые и фальшивые. Характерна словесная шелуха, "лишние слова", склонны всё и вся оспаривать, чтобы доказать обратное. Для них характерно внезапное исступление, вспышка, агрессия, они буквально кипят необъяснимой злостью. Бес не даёт людям успокоиться. Это смерч, который не мчится никуда, а крутится столбом на одном месте. Это пламя, которое не греет, и переполненность, за которой пустота... "Демоны имеют человеческое обличье, но в отличие от людей, не отбрасывают тени..."

Все это ничем ему не помогало. Все гости в зале у Екатерины Нирод тени отбрасывали, все были равно спокойны, воспитаны, галантны... Никто не хохотал и не имел родимых пятен, заостренных ушей или косоглазия, никто не хромал и не был рыжим. Но чему удивляться? Ему нужны были не люди, одержимые дьяволом и служащие сатане, но, напротив, нелюди, принявший человеческий облик, нечисть, притворявшаяся людьми...

Глава 2. Гостеприимный дом князя Любомирского.

Это Бога нужно уговаривать,

а черту - только шепни...

Й.В. Гете

В воскресение Корвин-Коссаковский появился с племянницами в доме князя Любомирского на Большой Конюшенной. Предварительно он узнал всё, что мог, о самом князе. Михаил Феоктистович лицом был довольно известным. Радушный хлебосол и именитый меценат, он был одновременно ярым поклонником Луи Люка, Антуана Фабра д'Оливе, Александра Сент-Ива д'Альведейра и Луи Клода де Сен-Мартена, зачитывался "Трактатом о реинтеграции существ в их первоначальных качествах и силах, духовных и божественных" Мартинеса де Паскуалли, и в известных кругах слыл спиритом.