Чтение онлайн

Грейг тоже изумил Корвин-Коссаковского: он не сел за стол спиритов, но предпочёл преферанс и, когда девица упала в обморок, даже не обернулся, увлечённый игрой. Даниил Энгельгардт, сидевший за столом спиритов возле князя Любомирского, испуганно смотрел на Нину, а Ратиев разглядывал обморочную в недоумении и испуге. Корвин-Коссаковский помог Нине одеться, позвал Лидию, собравшись отвести девушек домой. К его удивлению Лидия сказала, что приедет позже, с дочерью госпожи Мятлевой.

Вокруг стояли гости, препираться со вздорной девчонкой Корвин-Коссаковский не мог. Он метнул на неё злой взгляд и осторожно повёл пошатывавшуюся Нину вниз по парадной лестнице.

По ступеням девушка, опираясь на него бледной рукой, шла, закрыв глаза. Корвин-Коссаковский ни не минуту не заподозрил притворства: Нина была полупрозрачна, на её шее и груди выступили бисеринки пота. Он помог ей сесть в карету и велел ехать к Палецким. Сам сел напротив, боясь, что девушка соскользнёт с подушек на пол. Он видел, что Нине совсем дурно: глаза её то и дело закатывались, с лица то уходили все краски, то, напротив, на щеках проступал нездоровый багровый румянец. Ближе к дому она стала беспокойней, на несколько минут, казалось, пришла в себя, и тут совсем перепугала Корвин-Коссаковского. Лицо её одеревенело, глаза засветились странным, подлинно фосфоресцирующим в темноте кареты светом, она сделала попытку подняться, но снова откинулась на подушки и вдруг почти закричала:

– Мертвые... Они мертвые!

Корвин-Коссаковский сам помертвел от испуга: голос Нины был совсем не похож на ее голос, звучал утробно и глухо.

– Этот скелет, они мертвые...- Она умолкла, потом голос ее зазвенел напряженно и отчаянно, - это мертвые!

Арсений подумал было, что девица, больная сомнамбулизмом, о чём он доподлинно знал от сестры, увидела за столом вызываемых духов, но тут же и оцепенел. А не видела ли Нина призраков Митрофаньевского погоста? Не о них ли она говорит? Корвин-Коссаковский схватил племянницу за ледяные руки.

– Кто? Кого ты видела, Нина?

Девица, однако, казалось, просто не услышала его. Она продолжала тихо визжать, ещё больше пугая дядю.

– Скелет он, просто скелет! Она его за человека считает - а он просто мертвый с того света! Мертвый, давно мертвый! Покойник! И мохнатые черно-серые с хвостами везде!

Тут они въехали в парк дома князя Палецкого. Заслышав шум экипажа, навстречу им вышла княгиня и, завидев брата, осторожно выносящего Нину из экипажа, бросилась к ним.

– Что случилось?

– Пошли за врачом, Мария, беда тут...

И Корвин-Коссаковский понёс девушку, всё ещё продолжавшую бормотать об умерших, наверх в её спальню. Мария тут же отправила кучера Корвин-Коссаковского за доктором Никитиным, сама же побежала впереди брата, распахивая перед ним двери. Опущенная на кровать, Нина ещё несколько минут что-то шептала, видимо, о сестре, повторяя "Она не знает, что он не человек, не принц, он мертвый... и он... он тоже...", потом неожиданно быстро погрузилась в сон.

– А Лидия где?

– У Любомирского осталась, чертовка, сказала, с Татьяной Мятлевой приедет.
– Мятлевы жили рядом, через три дома от Палецких, но сестра неодобрительно покачала головой, - не мог я там с девчонкой препираться, - раздражённо пояснил, заметив её гримасу, Корвин-Коссаковский, - эта едва на ногах держалась...

В ожидании врача он рассказал сестре о вечере в доме князя, о явной влюблённости Лидии в Сабурова и о его равнодушии, постарался объяснить, сколь неожиданным был для него обморок Нины, поведал и о том, как девица в карете вдруг заговорила о мертвецах.

– Ты думаешь, она их углядела?

– Почему нет? Ты же сама говоришь - лунатичка. Бог весть, что ей открылось. Могла и увидеть. Ратиев сказал, что она во время этого сеанса на Пифию походила. И не соврал, кстати. В карете у нее глаза тоже светились, как у зверя лесного, а лицо неподвижным стало, точно из фарфора. Напугала она меня, - прошептал он.

– Напугала тем, что в Сабурове упыря разглядела?

– Не знаю. Она, конечно, о сестре говорила, но в зале у Любомирских она на неё не смотрела, Лидия с Татьяной Мятлевой сидели у окна. Я видел и Нинку, и Лидию, они в трех саженях друг от друга были. Но лицо Нины было повернуто в центр залы, она у стола спиной к стене сидела, да, она видела меня и Сабурова...

Тут, прервав их разговор, подоспел доктор.

Глава 3. Катастрофа.

Ибо дьявол, рыча как жестокий лев, с полчищами своими,

с бесами лукавыми, окружает нас и осаждает постоянно,

стремясь душу поглотить, словно птенца.

"Цветник" Дорофея

Доктор осмотрел больную, но снова ничего не нашёл. Пульс девицы теперь был ровным и спокойным, дыхание лёгким и глубоким. Ни жара, ни лихорадки. Он прописал ей какие-то успокоительные порошки и откланялся, получив свою мзду за визит.

Арсений с сестрой тихо обсуждали происшествие, как вдруг на часах пробило полночь.

Княгиня встревожилась.

– А где Лидка-то? Давно бы ей воротиться...

Корвин-Коссаковский, который в беспокойстве о больной племяннице забыл о здоровой, тоже заволновался.

– Съезжу-ка я к Мятлевым. Коли они еще не вернулись...

– Я нашего дворецкого разбужу, вдвоём поезжайте.

– Вздор, тут же рядом.

Через пять минут он уже подъезжал к дому Мятлевых. Но окна дома были уже темны, чего не могло бы быть, если бы тут дожидались дочь со званого вечера. Сторож, вышедший на стук, сказал, что молодая барышня давно воротилась, но ни о какой её подруге он ничего не знал. Арсения Вениаминовича пробил мороз. Он начал умолять сторожа побеспокоить молодую госпожу, передать, что Корвин-Коссаковский спрашивает о племяннице. Тон его был молящий, лицо человека приличного, одет был в дорогой фрак и роскошное пальто - и сторож, ничего не обещая, всё же ушёл в дом.

Вернулся он минут через десять, за которые Корвин-Коссаковский продрог бы до костей, если бы не снедавшее его беспокойство. Сторож сказал, что барышня Татьяна Витальевна сказать изволили, что мадемуазель Черевина ехать с нею раздумали и еще до отъезда её взяли извозчика, аккурат сразу после того, как какой-то господин Сабуров домой уехали...

Корвин-Коссаковский почувствовал, как земля уходит из-под ног. Чуть придя в себя, отдышался и ухватился рукой за ограду. Он отнюдь не порадовался такой наблюдательности барышни Мятлевой, ибо она свидетельствовала о том, что чувство Лидии замечено в обществе и обсуждается всеми, безусловно, вредя репутации девицы. Но, с другой стороны он был благодарен Татьяне за намек, ибо тот откровенно указывал ему самому направление поисков девицы.

Корвин-Коссаковский торопливо протянул сторожу рубль за труды и почти бегом устремился к экипажу. Он понимал, что безнадежно опоздал, но дал адрес дома на Итальянской улице, где, как он знал, проживал Сабуров. Он уразумел, что проиграл. Если Сабуров уехал сразу после него, около девяти, а Лидия последовала за ним - надеяться было не на что.

Итак, Лидия погибла. Она в руках инкуба. Не Сабуров ли каким-то дьявольским приёмом и вызвал приступ Нины, чтобы отвлечь его? Эта мысль не давала Корвин-Коссаковскому покоя. Под стук копыт по мостовым он словно впал в забытье, погрузившись в мутные, обрывочные размышления. Он давно понял, что беспомощен повлиять на дочерей Анны: подчинить себе можно только чужую волю и разум. Их можно притянуть более сильной волей и более глубоким разумом, как магнитом - железо. Но как притянуть осенний лист, ветром занесённый на середину запруды? Он непредсказуем и подчинен только ветру, его взбалмошным и суетливым порывам...