Чтение онлайн

Раз за ней увязался хмырь бандитского образа, но тут Алесса не сплоховала. Оправляя поклажу, широко зевнула, "забыв" прикрыть отращенные клыки. Хмырь испарился.

К "Вечному зову" она выбралась усталая, уверенная в том, что без проводника придётся туговато... И захохотала. Какой-то умник прибил рядом с вывеской деревянное сидение от нужника. Может, посчитали, что сойдёт за подкову? "Кабанья голова" отыскалась чуть ниже по улице: приземистый двухэтажный постоялый двор с корчмой и конюшней, и на вывеске действительно красовалась кабанья голова, жареная, с зажатым в пасти яблоком.

– Сожалею, барышня, но мест нет!
– из-за стойки горестно заявил рыжий гном, едва она переступила порог. Горестно оттого, что оценил добротное платье клиентки, а кошель размерами внушал уважение.

Хозяин врал: несмотря на сумерки, в корчме было немного... нелюдно. Трое орков из последних сил пытались обдурить в карты гнома, возле лапищи которого красовалась горка меди, шапка и полупустой штоф. За столиком в дальнем углу ели мясо двое мужчин в чёрных мундирах с серебряным шитьём по вороту-стойке и обшлагам. Один из них поднял на вошедшую блестящие жёлтые глаза. Варги.

"Эге! Да хозяин-то расист!" - сообразила пантера.

– Правда? А, может быть, одна комнатушка найдётся?
– Алесса улыбнулась, демонстрируя клыки, и гном тут же радушно осклабился в ответ.
– У меня есть деньги.

– Одна... найдётся!
– возвестил гном тоном фокусника, выудившего из шляпы голубя: хоп!
– Ровно для вас и берёг! Уверен, милая барышня, в цене мы сойдёмся...

– Мгм, - неопределённо кивнула Алесса. Каждому неверрийцу известна прописная истина: если владелец заведения гном, то шансы на сделку, выгодную для обеих сторон, практически равны нулю.

– Гей, Белык! Подь сюды, сородича обслужишь!
– глотка у гнома оказалась лужёной.

И в зал вошёл медведь. То есть, не медведь, конечно, а беар, здоровенный и чёрный, с белым воротничком на груди.

Когда Белык, заверив, что Перепёлка будет устроена по-королевски, потащил сумки наверх, Алесса припомнила свой интерес.

– А в мундирах кто был?

– В мундирах? А-а, это варги из гвардии.

Алесса непонимающе нахмурилась.

– Императора нашего придумка. Папенька его покойный, чтоб ему, клятому, на том свете огнем рыгалось, едва всю страну не сгубил... Так сын старается теперь, мира да лада хочет. Нас с тобой, вон, людьми сделал, документы выдал... А в личке у него теперь и орков полно, и эльфов, что помоложе. Но остроухи сюда не ходят. Эта... Элита, вот!

– В какой такой личке?

– В личной охране.

– У меня там лучший друг служит.

– Эээ... Хорошо, - после некоторой паузы заулыбался медведь.

"Всё-таки полезная штука - репутация!" - подумалось знахарке, когда за ужином к столику подошёл сам хозяин с белоснежным полотенцем через руку и в свежем накрахмаленном фартуке без единого пятнышка.

– Уютно ли у нас любезной госпоже? Жалоб не имеется?

– Нет-нет, что вы, уважаемый! Всё просто чудесно, благодарю...

– Тогда, быть может, и с женихом к нам придёте? Уж попотчуем на славу!

– Всенепременно...
– блаженно вздохнув, Алесса обмакнула желтоватый пшеничный мякиш в мясную подливу - свежую, пряную. И в цене они с гномом сошлись.

***

Иногда случается так, что в день, к которому готовишься с особым, лишь тебе ведомым трепетом, бог Удачи вдруг решает зло поглумиться. Платье, разглаженное влажной губкой, за ночь высохло и отвиселось, а теперь немым укором лежало на кровати. Через полстраны ехало оно в сумке, но захватить туфли Алесса не догадалась.

– Дура ты, Леська, ой, ду-ура!
– сокрушалась знахарка, туго шнуруя сапоги.

Поразмыслив, решила взять карету фасона ради. Уже на подъезде к Дворцовой Площади лошадь умудрилась споткнуться левой ногой об идеально гладкую дорогую брусчатку.

"А-а-а! К неприятностям!" - запаниковала пантера.

"У извозчика они точно будут", - вздохнула девушка, глядя вслед хромающей кобылке.

Алесса медленно, с кошачьей грацией оправила платье. Пускай грудь подкачала, зато не будет падать в обморок, как тётки в корсетах, да и не тощая она, а вовсе даже хрупкая. Вилль парень видный, да разборчивый, и в женщинах пуще всего ценит естественность!

Он поднимет её на руки, прижмёт крепко-накрепко и закружит. Прямо у всех на глазах! И спросит:

"Как же ты добралась так далеко?"

"Господин Винтерфелл, какие пустяки, право!"

И все стражники из личной охраны императора зааплодируют.

Два эльфа у ворот вместо оваций сомкнули пики крестом прямо перед её носом. В другом месте и в другое время Алесса назвала бы такое поведение невоспитанным и возмутилась, но, памятуя о должности Вилля, решила считать его образцово вышколенным. Издали стражников можно было принять за статуи: до того неподвижно стояли, навытяжку, разве что изредка моргали по очереди. Оба стройные и высокие, сероглазые, длинные золотистые волосы забраны в косы. Очаровательно! И Виллю точно идёт тёмно-синий долгополый мундир с гарцующим на груди серебряным грифоном.

– Любезные господа, позвольте обратиться?

Ноль эмоций.

– Господа, я ищу знакомого. Не могли бы вы помочь мне?

Стражники хранили гробовое молчание.

– Уважаемые? Господа? Стражи? Л"лэрды? Козья вошь!!!
– в сердцах она пнула камушек. Тот, отлетев, глухо щёлкнул по колену того, что справа. Эльф даже не ойкнул, лишь тонкая чёрная бровь угрожающе взметнулась.

– Ничего себе!
– присвистнула знахарка. И тут же поспешила ретироваться.

Теребя подарок Липки, она брела вдоль ограды, увитой колючим диким виноградом, что здоровался с улицей пурпурными листьями, когда услышала тихое пение, вроде бы, на эльфийском. Точно, "Лебединая верность", которую Алесса выдурила у своего друга в "пьяницу", после чего долго хлопала, а дурашка Вилль застеснялся и зарёкся петь вообще.

Здесь же обнаружилась крохотная лазейка, куда Алесса сунула голову прежде, чем сообразила, что кусты наверняка защищены чем-то убийственно магическим. Зажмурилась. Но виноград не спешил дырявить её ядовитыми иголками или душить лозой. Приоткрыв глаз, затем другой, отмахнула тычущую в нос желтоватую метёлку.

Голова её, как оказалась, попала прямёхонько в сад, только не обычный, с яблонями, грушами да норовящей разгуляться по грядкам малиной, а вишнёво-кленовый. Сам певец, стоя по щиколотку в узеньком ручье, выкладывал пороги из разноцветных булыжников. Ручей "низвергался" крохотным водопадом в овальный пруд с какой-то башенкой в центре, обрамлённый лиловыми ирисами. Свежо. Красочно. Интересненько. Хотя на алессин вкус камней было многовато: точно посреди сада затеяли стройку. Общую картину портила одинокая сирень с печально поникшими жухлыми листьями, тем паче, что рядышком красовались ослепительно белые розы. Тем временем, мужчина достал из мешка банку, откупорил её, и в пруд нырнула здоровенная лягушка ровного жгуче-салатного окраса. Алесса решилась.

– Эй! Пс! Господи-ин!

Тот поднял на неё удивлённые ярко-синие глаза, отложив банку, медленно взял секатор.

– Вы ко мне обращаетесь?

– Кроме вас здесь только кусты! Но не думаю, что они разговорчивы, - хихикнула Алесса.

– Они просто стесняются, - доверительно шепнул незнакомец, прищёлкнув секатором.
– Сколько их помню, всегда были такими.

Алесса зажала рот ладонью, и смех превратился в сдавленное хрюканье. Мужчина наверняка был садовником.