Оборотный случай
Шрифт:
«Ты хочешь, чтобы я называл тебя так?» — Спросил я.
«Да. Называй меня Совестью.»
«Если будешь заслуживать. Вообще ты не совесть, а нечто обратное.»
«Даже если я буду делать что захочу, ты мне ничего не сможешь сделать!» — Этот голос явно показывал мне язык.
«И правда. Но когда-нибудь я тебе придушу.»
«А ты правду говоришь, решимость зашкаливает… Надеюсь, это произойдет нескоро. Давай к Ктори вернемся, это моя любимая тема!»
«Любимая тема у совести?»
«А разве нет? Вспомни, ты не выпускал ее из подсознательной памяти, пока был у Велуда. Втюрился!..»
«Нет, она просто может помочь мне спасти друзей! Она не такая как другие нелюди в том лагере!»
«А вдруг она тебе еще и физически поможет? Ух, как я это представлю, загривок дыбом становится…»
«Заткнись!!!» — Покраснел я.
«Я ведь правду говорю… Если серьезно. Она сильней тебя, стаж у нее больше. Ктори будет более действенной в рукопашной схватке».
«Попрошу ее помочь.»
«Но для начала ее надо найти! И верить в чудо, что она согласится тебя поддержать.»
«Ты что, решил ни с того ни с сего помочь мне найти друзей?» — Не поверил своим внутренним ушам я.
«Я и не отказывался от этой затеи. Ведь я — часть тебя, и мне хочется найти важных для себя людей. Моя задача — только предложить тебе альтернативы.»
«Диалог со своим вторым „Я“… Дожил. Сошел с ума…»
«Молчи уже. Я бы на твоем месте привык. Это особенность большинства оборотней. Просто некоторые рамки в голове начинают исчезать, и ты мыслишь свободней. Тогда одного типа мышления слишком много для человека, и внутри него рождается второе, иногда даже третье.»
«Откуда ты все эти факты вытягиваешь?»
«Я — живой пример оборотнического двуличия. Как же мне не знать? Ты знаешь, что у людей по четыре пальца на руках…»
«По пять.»
«Вот, видишь, ты даже поправить мою ошибку смог, то есть настолько хорошо знаешь. Почему бы и мне?.. Хорошо же. На улице вечереет, если ты быстро выбежишь, никто ничего не заметит. Беги в лес и ищи свою возлюбленную.»
«Возлюбленную?»
«Ну ладно, вас скрепляют только деловые узы…»
«„Отношения!“ Деловые отношения!» — Горячо поправил его я.
«Ну ладно, у вас такие отношения…»
«Молчи уже.»
В этом доме не было ничего, что напоминало бы о продолжении жизни, кроме меня и сонных мух. Жизнь уже давно здесь замерла, судя по слою пыли на паутине. Окошко уже давно лишили стекла, а из-за дырявой кровли очень удобно было бы по ночам любоваться звездами.
Мой взгляд привлекла чернильница и лежащий рядом листик. На нем было написано: «Мясо для тебя. Я у себя. У меня были люди, поэтому ты тут». Обычная лесниковская лаконичность, когда дело касается текста. А ведь хорошая идея! Как хорошо, что рождение в знатном роду — почти точный залог того, что тебя научат писать…
Через четверть часа было готово небольшое письмецо, написанное с обратной стороны листа. Адресованное моим родителям в Веору, оно гласило:
«Папа, мама, не беспокойтесь, со мной все в порядке. Этого клочка бумаги не хватит все вам рассказать, но это ничего, когда-нибудь у нас будет достаточно времени! Не могу сказать, где сейчас нахожусь, потому что меня должны искать. Это правда, я заражен, пожалуйста, никому не говорите, если будут спрашивать. Говорите, что уехал в Дерагол. Я скоро пойду искать Онира и друзей, сил должно хватить. Главное — узнать, где они находятся. Отец, проверь все домики лесорубов в дне пути от Веоры, а еще лучше — сразу узнай, где работали лесорубы Жог и Диц. Недалеко от домика и должно быть логово вампиров, которые нас взяли в плен. Постарайся спасти пленников, а я попробую это сделать сам, вдруг получится быстрее. Вернусь в город, когда и если будет оправдано мое имя. Кинт — предатель и вампир, схватите его. Мне очень вас не хватает. Ваш сын Редви.»
Потом «Ваш сын» я зачеркнул. И так понятно, кто такой Редви! После этого подумал, что они могут это неверно понять, например, что я не считаю уже себя их сыном. Пришлось зачеркивать зачеркивание. Вышло довольно грязно, и пришлось попробовать переписать слова, но они не влезли. В конце концов пришло в голову зарисовать эти слова вообще, чтоб не было видно, но в результате они все равно просматривались. Тогда помогла последняя задумка: вылить на эти злополучные слова оставшиеся чернила. Громадная гадкая липкая клякса засыхала долго, зато вполне сошла за восковую печать. А из Велуда получится отличный курьер.
По запаху определить, где на меня и Ктори напали маги, стало нельзя, но и идти туда не было надобности: мы же договаривались бежать в «Бродячего одрана». Я мог его найти, главное — следить за приближением врагов. Лес пропах людьми. Усталыми и настроенными враждебно. Запах еще не выветрился, то есть они ходят тут даже сейчас… Не удивлюсь, если ищут меня.
Я тихо шагал по утреннему лесу и постоянно вынюхивал людей. Небо мрачнело с каждым часом, и утреннее низкое солнце вообще не выглядывало. Иногда внезапно звонко разбивались о голову крупные, сползшие с верхушек капли. Все вместе они создавали постоянный и такой знакомый лесным жителям мерный шорох соприкасающихся после падения воды и листьев. Из-за этого слуху сейчас доверять не стоило.
«Даже один поисковый отряд мы едва сможем победить, а уж два на данном этапе наших возможностей — и подавно», — сообщила Совесть.
«Предупреди, если они будут недалеко, вдруг я не замечу.»
«Ха, конечно, не заметишь, о человек», — ухмыльнулась та.
«Кстати, как думаешь, что со мной сделают, если обнаружат?» — Спросил я, стараясь от скуки говорить сам с собой.
Угораздило же меня не назначить нормальную встречу, а придумать какое-то полушпионское недоразумение. Не только я теперь страдаю, но и Ктори: кто знает, встретимся ли мы теперь вообще.
«Я знаю об этом не больше тебя. Разве что могу озвучить настолько глубокие догадки, что ты их даже не помнишь.»
«Удобно иметь дворника в мыслях. Продолжай.»
«Я скорей библиотекарь, учти. Но твоя правда… Смотри в оба, одно я знаю точно: нас должны отвести в Веору. А там наш отец, может, позаботится об освобождении.»
«Скорей всего, посадят в ту же камеру, где убили Лейра Раэсси.»
«Точно. Во, насколько улучшилась с заражением память — помнишь даже имя своего предшественника по камере!»
«Я просто раньше слышал это имя уже от отца, когда-то… Но не помню когда именно.»
«Ага. Я не хочу томиться там всю жизнь, ну или до казни.»
«А твое хваленое подсознание не посчитало этот вариант вероятным?»
«Похоже, даже подсознание верит тому, чему хочет.»
Я незаметно для себя поморщился и сказал вслух:
— Я тоже не собираюсь жить в тесной твердой камере. А какой же выход?
«Да ты уже думал на этот счет у Велуда в доме. Нужно поискать противоядие после спасения друзей. Фишка в том, чтобы быстро сделать то, на что даже у всемогущей Гильдии уходят годы. Либо настолько оправдать свое имя, что даже вторая сущность, то есть я, перестанет играть роль в отношении людей к тебе. А это, ха-ха, невозможно.»