Чтение онлайн

— Это ведь не ошибка? — Промямлил я.

«ВНИМАНИЕ, РАЗЫСКИВАЕТСЯ!!! Редви, сын Амарзая. Темные недлинные волосы, средний рост, острый подбородок. Глаза серые, острые. Возможна растительность на лице. Разыскивается Гильдией. Привести живым. Награда 5000 вирнов» — вот что было написано.

Легонько толкнув мое плечо, сзади пристроился усатый крестьянин с вилами, похожими на боевой трезубец. Я его помню, похоже, всю ночь не выпускал своего оружия из рук. Этот человек, вероятно, уже хорошо знающий остальные новости, читал теперь из моих рук мое же описание.

В нерешительности я замер. Никогда еще не бывал в такой ситуации: сам подсказываю врагу, кого надо искать за вознаграждение! Что делать? Ничего? Тогда узнает! Спрятать? Тогда заподозрит. Ну, хотя бы не узнает.

Я свернул листик, собираясь пихнуть его в карман, но усатый быстрым взмахом руки остановил меня:

— Подожди, человече, я не дочитал еще.

— Ах, — я покрылся холодным потом. — Пожалуйста.

И развернул листик опять, повернув к усачу.

Он медленно водил глазами, иногда хмыкая, шевеля усами и постукивая об землю страшными вилами. На строчку текста у крестьянина уходило непомерно много времени, а каждая секунда ожидания была для меня страшна, как само разоблачение.

— Ну, все? — Подогнал его я.

— Не перебивай! Собьешь ведь! Сбил, меныренок! Я же читал! — Разозлился усач.

Быстро, чтобы он не успел подумать о чем-то еще, я всучил ему злополучный листик:

— Держите! Мой авторский экземпляр. Дарю! Вы сможете прочитать его дома вечером!

— Спасибо! — Секунду назад пугающие, теперь усы растянулись и поднялись в улыбке. — Почитаю деткам!

Велуд быстро оттащил меня от малограмотного простолюдина, мы отошли шагов на двадцать. Я нервно улыбался и вытирал рукавом мокрый лоб.

— Ты молодец, умело сыграл на слабостях интеллекта рядового крестьянина.

— У меня что, острые глаза?! — заорал я вместо должного ответа.

— Они имели в виду, скорей всего, клыки, ну, описка, с кем не бывает.

— Да я же их разорву!

Совесть одобряюще улыбнулась этой фразе.

— Может, они имели в виду неотразимый взгляд? Ладно, слушай дальше и не ори. Такое же объявление получила и голова твоей подруги, — Велуд махнул листиком у меня перед глазами. Правда, там был примерный рисунок безымянной девушки с довольно поверхностным описанием внешности, а вот награда даже заставила меня позавидовать: десять тысяч вирнов. Найди ее и год наедайся от пуза где хочешь в Веоре, и друга угощай.

— Если пойдешь к ним и сдашься сам, то тебе дадут пять тысяч, — подмигнул лесник.

Я не ожидал такого эффекта, но, увидев это объявление, у меня сразу же возникло желание бежать куда угодно, лишь бы не попасться на глаза никому. Никому, кто может меня поймать, обездвижить, привести к магам в Гильдию. Когда за тобой охотятся, как за преступником, мир резко начинает восприниматься в других красках. Словами так просто это не описать — что могут по-настоящему передать блеклые, сухие «паранойя», «хроническое недоверие», «всепоглощающее желание стать незаметным»? Можно попытаться передать это, повторив эти выражения и умножив раз на двести каждое, а потом смешать из них коктейль, добавив туда зелья бессонницы.

И сейчас я чувствовал себя, словно глотнул за здорово живешь парочку таких коктейлей. Перед моими глазами потемнело, и на этом темном фоне начали проноситься блеклые, но такие яркие в своей эмоциональной содержательности видения: как меня обманывает злобно хохочущий спутник, которому я доверял, как он травит меня чем-нибудь, связывает и затыкает рот кляпом, как продают в ту самую камеру-одиночку в Гильдии и предатель вслух считает свою прибавку к капиталу.

— И что теперь делать, Велуд? Ты должен знать!

Лесник посмотрел на меня, словно я сейчас сказал, что видел его в соседней стране занимающимся с белыми медвежатами запуском летательного аппарата из собственноручно сшитых подстилок для ног:

— Я так похож на преступника?

И правда. Я теперь один.

Одному не выжить.

Точно не выжить! Охочих до награды тысячи… Этого хватит, чтобы окружить меня со всех сторон в несколько тысяч слоев.

И тут, когда отчаяние захватило мои мысли, на передний план вынырнуло другое чувство, рожденное отчаянием. Безрассудная отвага человека, который уже чувствует, что все потерял. Конечно, она не вечна, но спасает от долгой и губительной депрессии. Я воспрял.

«Перестать ныть, тюхтя! Раз уж на то пошло — действуй».

Это сказала Совесть, похоже.

— Буду искать друзей один, без спутников. Так никто не сможет сдать меня. Иду сейчас же! — И я повернулся лицом к лесу.

«Слабак, ты же не выживешь в чаще», — пробурчала Совесть.

«И что же мне делать?» — Нахмурился я.

«Еще не поздно просить о помощи. Почему люди начали воздвигать города? Почему разделили обязанности? Всего уметь никто не может. Давай-давай!»

«Чтобы я просил о помощи пусть достойного, но простолюдина?!»

«Да заткни ты свою непотребную гордость куда-нибудь! Умереть либо жить — выбирай!» — Заорал злой голос, если этот эпитет здесь уместен, не своим голосом.

Крик действительно заставил меня немножко задуматься. Стоит ли пойти разок на уступку, если один в лесу могу долго не протянуть? Тем более что лесник уже помогал…

«Хуже не будет», — пропела Совесть.

«Почему же? Вернусь домой, дам ему пару тысяч вирнов, на выпивку более чем хватит, и буду считать долг уплаченным.»

«Тебя совесть будет мучить. Не я, а добрая совесть. Да и я к ней присоединюсь! Еще не понял, что ли? Твои металлические кругляшки не изменят действительности, не перестроят прошлое, не сотрут память! Он тебя спас, и от этого факта с помощью денег не избавиться. Ничего не изменилось бы, если бы у него был титул или владения!»

«Тогда бы я принял от него помощь с достоинством…» — робко вставил я.

«Может, ты и прав, кое-что бы изменилось», — вздохнула Совесть. — «Скорей всего, в этом случае он бы тебе ни за что не помог и оставил там на растерзание зверям. Зачем дворянину марать руки? Держись таких же честных людей, как он! Цепляйся за любой шанс!»

Я скривился на минуту, радуясь, что Велуд со спины не видит выражения моего лица, вдохнул столько воздуха, сколько позволили легкие, и сказал:

— Велуд, пошли со мной.

— Думаешь? У меня же тут дела, — замахал руками Велуд.

— Ты ведь сам говорил, что хочешь приключений…

— Это правда… Но я тогда стану преступником.

По его тону было ясно как в голове у хрога, что лесник просто ломается для вида.

— То есть не поможешь? — Хлюпнул носом я.