Обойтись без Бога. Лев Толстой с точки зрения российского права
Шрифт:
С точки зрения основных тем, которым посвящена эта книга, отдельного внимания заслуживает работа «Суд и законность в художественной литературе», написанная в 1959 году И.Т. Голяковым, который с 1938 по 1948 год занимал должность председателя Верховного Суда СССР, и именно его подпись стояла на смертных приговорах, постановленных Военной коллегией Верховного Суда СССР в отношении И.Э. Бабеля, И.И. Катаева, Б.А. Пильняка, Б. Ясенского, М. Кольцова и ещё тысяч других «врагов народа», и тем не менее…
По мнению автора, показательные процессы над революционерами-террористами с участием лучших адвокатов Российской империи в конце XIX – начале ХХ в.в., наряду с бессилием государственного аппарата не то что поддерживать порядок, но хотя бы обеспечить элементарную безопасность чиновников, и абсолютной анархией в СМИ были первыми признаками того, как Великая империя в лице своих основных институтов начала смачно обгладывать сама себя. И первой жертвой этого каннибальского банкета пало российское правосудие… Но право – кредитор жестокий: полученные когда-то авансы всегда приходится возвращать с процентами – либо в виде куска собственной плоти из любой части тела по выбору кредитора, либо, например, в качестве Нюрнбергских законов ценой в 6 000 000 человеческих жизней.
При работе над этой книгой были использованы труды Н.А. Буцковского, К.Д. Кавелина, А.Ф. Кони, А.Д. Любавского, В.А. Маклакова, Д.И. Мейера, К.П. Победоносцева, Н.Ф. Плевако, Н.С. Таганцева, Г.Ф. Шершеневича и др.
В качестве названий глав книги использованы названия публицистических произведений Льва Николаевича Толстого.
На фотографии и изображения, использованные в качестве иллюстраций, в соответствии с п.1. ст. 1281 Гражданского Кодекса Российской Федерации, срок действия исключительного права истёк, данные произведения перешли в общественное достояние.
Отдельные изображения публикуются на основании неисключительной лицензии, предоставленной РИА «Новости» (№ ДРБ – 04873 от 19.11. 2020).
На обложке книги воспроизведена репродукция картины Павла Николаевича Филонова «Перерождение интеллигента (Перерождение человека)» 1914-1915. Холст, масло. 116,5 x 154. Собрание Государственного Русского музея.
Автор благодарит работников Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА) за помощь в работе над этой книгой.
Глава 1. Неужели это так надо?
Так что всё, что вы делаете теперь, с вашими обысками, шпионствами, изгнаниями, тюрьмами, каторгами, виселицами – всё это не только не приводит народ в то состояние, в которое вы хотите привести его, а, напротив, увеличивает раздражение и уничтожает всякую возможность успокоения.
Осенью 1844 года Лев Николаевич Толстой был определён в студенты Императорского Казанского университета [1] – лучшего в Российской империи.
1
В 1887 году на юридический факультет Казанского университета поступит золотой медалист Владимир Ульянов и тоже его не окончит. Позднее В.И. Ульянов (Ленин) сдаст экстерном экзамены за курс юридического факультета Императорского Санкт-Петербургского университета и получит диплом 1-й степени, после чего определится на работу помощником самарского присяжного поверенного Хардина. Еще одним знаменитым студентом факультета был Дмитрий Каракозов, который станет участником первого покушения на императора Александра II.
По именному Указу Александра I это учебное заведение имело довольно мудрёную структуру: так, одним из четырёх учебных подразделений, входивших в его состав, было нравственно-политическое отделение из семи кафедр, три из которых были непосредственно связаны с преподаванием естественного, политического, народного права, а также «знатнейших как древних, так и нынешних народов», а остальные занимались правом гражданским и уголовным вместе с вопросами российского судопроизводства.
< image l:href="#"/>Л.Н. Толстой. 1 сентября 1862 года (авт. Тулинов)
Сюда же из Московского университета переводится старший брат Льва Николаевича – Николай Николаевич. Будущий академик Императорской академии наук Л. Толстой сначала предполагал посвятить себя изучению арабо-турецкой словесности (турецкий, татарский, арабский языки), и лучшего места для этого было просто не найти. Как раз в этом же 1841 году в Санкт-Петербурге на французском языке вышла книга одного из лекторов университета Э.П. Турнелли (Kazan et ses habitants. Esquises historiques, pittoresques et descriptives. 1841), в которой он писал о том, что с точки зрения изучения восточных языков Казань является лучшим и уникальным городом, где есть не только высочайший уровень их преподавания, но и уникальные возможности для языковой практики, так как, в отличие от Европы, именно сюда стекаются персы, монголы, турки, армяне, татары и пр. [2]
2
За публикацию этой книги Э.П. Турнелли был уволен из университета и переведён в Морской кадетский корпус в Петербурге, где осознает свои ошибки и вскоре издаст в 1855 году в Лондоне ещё одну, тоже политическую работу «Что я знаю о покойном императоре Николае и его семье» – страстный панегирик великому русскому царю.
Толстые видели Льва как исключительно способного к иностранным языкам, продолжателем дипломатической карьеры своего великого пращура – первого графа, дипломата и разведчика Петра Андреевича Толстого, – но зачисляют молодого человека в студенты престижного вуза только с третьей попытки, и то исключительно благодаря усилиям семьи, как «своекоштного», то есть оплачивающего обучение из собственного кармана. На бюджет Лев Николаевич не прошёл…
Турецкий и татарский языки ему начинает преподавать профессор А.К. Казем-Бек – блестящий лингвист, первый декан факультета восточных языков Санкт-Петербургского университета и основоположник знаменитой Казанской школы востоковедения. Иностранные языки в то время учили в основном через, скажем так, усидчивость; также познавали священные тексты в большинстве медресе или в еврейских хедерах, где главным было сначала запоминать, а понимание сути прочитанного должно было прийти с опытом. Для Толстого такой механистический подход был удручающе скучен, тем более когда в соседней аудитории проводил очередной диспут со своими студентами профессор Фогель и атмосфера там, по рассказам очевидцев происходящего, по своему накалу походила на судебное заседание по резонансному делу. Разрешения о переводе с философского на юридический факультет пришлось просить у ректора университета Николая Ивановича Лобачевского – гениального русского математика. 25 августа 1845 года Лев Николаевич обратился к нему с такой просьбой: «По желанию моему и совету родственников имею намерение переменить Факультет Восточной Словесности на Юридический», обосновав её тем, что приложение юридической науки «к нашей частной жизни делается легче и естественнее любой другой» (Толстой Л.Н. Собр. соч. Т. 59). В фондах Музея истории Казанского государственного университета сохранилось прошение Л. Толстого от 14 марта 1846 года о приёме «за слушание лекций десяти рублей серебром» (Мартышкин В.Н. Юрист граф Л.Н. Толстой. Юридическая наука. 2015. № 3).
Попечитель учебного округа [3] М.Н. Мусин-Пушкин, являвшийся фактическим хозяином университета, со свойственной руководителям его уровня прямотой называл юридический факультет местом, где «что ни юрист, то дурак». Нам такие места тоже известны…
Теперь среди наставников будущего правоведа были настоящие звёзды российского уголовного права и цивилистики, в том числе профессор Дмитрий Иванович Мейер – автор ставшего академическим учебника «Русское гражданское право».
3
Довольно высокая должность в общей структуре государственного управления. Попечитель, являясь чиновником Министерства просвещения, как правило, имел III–IV класс в табели о рангах (действительный статский или тайный советник).
«Во всём Казанском университете был только один симпатичный Толстому профессор – это был профессор гражданского права Мейер, имевший сильное влияние на Льва Николаевича. Мейер предложил Толстому столь интересную тему для сочинения, что Толстой весь ушёл в эту работу, перестал заниматься остальными факультетскими предметами и не готовился к экзаменам. Сравнение Екатерининского «Наказа» с «Духом законов» Монтескье – такова была тема, которой в течение года Толстой посвящал все своё время», – вспоминал немецкий славист и хороший знакомый Толстого Рафаэль Левенфельд (Эйхенбаум Б. Из студенческих лет Л.Н. Толстого // Эйхенбаум Б.О прозе. Л.: Худож. лит. Ленингр. отд., 1969).
Профессор Д.И. Мейер
В Казанском университете Дмитрий Мейер появляется не по доброй воле. После двухлетней стажировки в Германии талантливый студент Петербургского Главного педагогического института позволил себе публичную критику Указа императора Николая I от 2 апреля 1842 года «Об обязанных крестьянах», принятого для исправления «вредного начала» Указа «О вольных хлебопашцах», за что и был направлен преподавать на периферию.