Обожженная изменой. Выбор шейха
Шрифт:
— Я скоро вернусь. Дождись меня, — отдаю распоряжение Мунисе, будто она сама сможет куда-то уйти. А сам быстрым шагом иду к выходу.
— Папочка, мы будем ждать, — машет мне рукой Ясмин и полностью сосредотачивается на своей взрослой подружке.
«Маленькая лисица! Добилась своего и радуется», — усмехаюсь, выходя из детской.
— Что он хочет, известно? — спускаясь по лестнице, отрывисто бросаю Акиму.
— Спрашивает о Диндарах, — вздыхает мой помощник. — Родственники показали, что эти отродья иблиса поехали к нам заключать контракт.
— А мы предъявим материалы дела и приговор, — роняю я. — Надеюсь, все документы подготовлены, и Камаль подписал?
— Да, конечно, мой господин, — кланяется Аким. — Все, как вы велели.
Естественно, я хитрю! И совершенно не желаю обнародовать похищение Нины Зориной. Во-первых, я не знаю, кто из полиции помогал Диндарам, и опасаюсь мести. И самое главное, мне совершенно не нужна огласка. Иначе дойдет дело до «безутешного» супруга чужестранки. Приедет он сюда, будет головой в ворота дворца биться. А моя Муниса — рыдать в башне.
Этому челбу тут точно не место!
Поэтому еще до казни мои помощники сфабриковали дело о вандализме на местном кладбище. Единственное место в столице, где нет камер наблюдения. Зато свидетели показали, что видели братьев Диндаров, разбивающих могильные плиты моих дальних родственников. А Гуфар так еще и отлил неподалеку от могилы моего троюродного дедушки. Неслыханное оскорбление, за которое и смертной казни мало.
— Ознакомьте уважаемых представителей с материалами дела. И покажите место, где закопали Диндаров, — морщусь как от боли.
Вхожу к себе в кабинет и битый час слушаю причитания толстого потного мужика в европейском костюме.
— Они не могли… Я их с детства знаю. Гуфар мне как брат, — вздыхает высокий чин Дубайской полиции. и хватается за сердце. — Я требую провести расследование.
— Безусловно, — улыбаюсь я. — Только сначала предъявите предписание генерала Аль Хара. Я надеюсь, ваш визит официальный и одобрен высшим руководством.
— У меня его нет, — хлопает себя по ляжкам дружбан Гуфара. Наверняка он и помог украсть Нину и запутать следы.
— Тогда разговор окончен, — поднимаюсь с места. — Я не веду неофициальных встреч не соответствующих моему рангу. Вам это прекрасно известно. А за то, что ввели в заблуждение государственных лиц Реджистана, вам полагается тюремный срок. От года до пяти. Но учитывая, что ваше вранье коснулась лично меня и моего помощника, срок может быть увеличен до десяти лет.
— Пощадите, Ваше Величество! — падает передо мной на колени толстый и важный мужик. — Пощадите! У меня семья… Дети…
«А у женщины, которую ты нагло слил, не было ни семьи, ни детей? Только твои в приоритете?» — сжимаю челюсти.
А вслух говорю другое.
— Я лично позвоню генералу и сдам вас его представителю, — припечатываю взглядом. А в ответ слышу то же самое.
Пощадите!
«Тоже мне воины! — думаю, не скрывая презрения. — Только и можете, как бороться с беззащитной женщиной. Да и то опоили ее опиатами, чтобы меньше хлопот было!»
Сжав кулаки, взлетаю по лестнице. Сворачиваю к покоям дочери. Распахиваю дверь и застываю на пороге. На широком диване, прижавшись к Мунисе, спит моя Ясмин и чему-то улыбается во сне довольно, а блондиночка, будто крыльями, обнимает щуплую фигурку, защищая и оберегая.
Как мать свое дитя.
— Ну как мне тебя отпустить? — вздыхаю я, усаживаясь в кресло напротив. Тянусь к коробке карандашей и к альбому, лежащим на столе. И неожиданно для себя беру в руки карандаш и размашисто наношу основные штрихи.
«Когда я в последний раз рисовал?» — стараюсь припомнить и точно знаю дату. На юбилей отца я дарил ему портрет. Тогда еще все были живы. Родители, старший брат, Альфинур, моя молодая жена.
И я сам чувствовал себя беззаботным мажором, которому посчастливилось родиться вторым в королевской семье.
Глава 6
Я сплю, обнимая Ирочку. Дочка ворочается во сне, прижимается ко мне и что-то бормочет.
Мы часто так засыпаем на диване, пока ждем Колю с работы.
«Борик где? — торкает сквозь дрему. — Опять с Павлином своим где-то шарахается. Надо домой загнать».
Дочка вздыхает, всхлипывает.
— Люблю тебя, — шепчу, успокаивающе гладя по спинке. Вдыхаю аромат пачули и неожиданно просыпаюсь.
«Это не Ира! Это Ясмин!» — от внезапного пробуждения остро ноет под ложечкой. Я не дома, не в Москве. Я в Реджистане.
Отчаяние накрывает с головой, на глаза наворачиваются слезы.
«Когда я вернусь?» — дергаюсь, пытаясь взять себя в руки. Поправляю на шее аквамариновую удавку. И готова отдать все блага мира, лишь бы оказаться рядом с детьми.
— Ты проснулась, Муниса? — слышится глухой шепот Рашида. — Может, пойдем к себе?
«Коля тоже так всегда говорил», — вспоминаю я и неожиданно представляю рядом с мужем Маню Гусятникову.
Аж дух перехватывает от обиды.
«Он теперь с ней спит», — екает в груди. Инстинктивно поправляю массивное украшение и слышу над собой голос Рашида.
— Давит? Давай снимем, — шейх не дожидается моего ответа, а по-хозяйски разворачивает меня к себе спиной и одним движением расстегивает мудреный замок. — Завтра с утра надо будет отправить Акима к ювелиру. Пусть добавит пару звеньев. Невозможно носить! — бурчит себе под нос. Откидывает украшение на небольшую консоль, заставленную игрушками и вазами с цветами, и берет меня за руку. — Пойдем.
— А как же Ясмин? — охаю, поднимаясь следом. Осматриваю совершенно мятый кафтан. Пытаюсь разгладить его руками и натыкаюсь на насмешливый взгляд Рашида.
— Ее уложит Нурания, — кивает на старуху, прикорнувшую в углу. Подходит к ней. Кладет руку на плечо и говорит ласково. — Просыпайся, нянюшка, мы уходим.
— Рашид, мальчик мой, — подрывается с места Нурания. Обнимает шейха, как собственного ребенка. И он почтительно склоняется к ней.
«Значит, обычный человек», — думаю я, ощущая, как крепкие пальцы Рашида стальным кольцом обхватывают мое запястье. Не больно, но и не вырвешься.
— Почему ты не пошел к себе? — ляпаю, не подумав.