Чтение онлайн

– Все будет хорошо, – заверил ее Хэлстон. – Мы не уедем отсюда прежде, чем не разберемся во всем, что здесь происходит.

– И вы думаете, у вас это получится? – Сьюзен обернулась и посмотрела на него заплаканными глазами.

– Мы сделаем все, что в наших силах, – Хэлстон подошел к ней и положил руку на плечо. – Мы разберемся. Вам не о чем беспокоиться, – он почувствовал, как вздрагивает тело Сьюзен. – Скажите мне, что вы успокоились.

– Я успокоилась, – послушно повторила Сьюзен.

– Я могу оставить вас одну и не беспокоиться о том, что вы можете предпринять что-то необдуманное?

– Наверное, да.

– Я доверяю вам, – Хэлстон отошел к двери, повернул ручку, остановился на пороге. – Надеюсь, вы доверяете мне? – он увидел, как Сьюзен еле заметно кивнула, кивнул ей в ответ и вышел в коридор.

В лаборатории Макговерна Даяна оторвалась на мгновение от работы и наградила его вопросительным взглядом. Хэлстон жестом показал, что ничего страшного не случилось, и прошел в кабинет Макговерна.

– Сьюзен в порядке? – крикнул ему Макговерн.

– Да, – ответил, не оборачиваясь, Хэлстон. Макговерн улыбнулся, посмотрел на Даяну и улыбнулся еще шире.

– Признаться честно, я боялся, что с ней случится нечто подобное, что и с доктором Дэем.

– Завтра я просмотрю результаты вскрытия и сообщу вам, что убило доктора Дэя, – Даяна сказала это таким бесстрастным тоном, что улыбка тут же сползла с лица Макговерна.

– Надеюсь, вы сможете во всем разобраться, – пробормотал Макговерн.

– Надеюсь, мы все сможем разобраться в том, что здесь происходит, – Даяна вернулась к работе, стараясь выбросить из головы ненужные мысли, от которых она не могла избавиться. Предсмертный вопль доктора Дэя. Исцеление Сьюзен Чесс. Птица, вид которой так и не удалось установить. Данинджер, подхвативший какую-то заразу не то от пойманного им голубя, не то от девушки, запрыгнувшей в его кровать, стоило ему щелкнуть пальцами…

В десять вечера Даяна и Хэлстон покинули фабрику. Они поужинали в кафе в центре города и вернулись в отель. Хэлстон остановил машину и, повернувшись, наградил Даяну странным, несвойственным ему взглядом.

– Не мучайся, – сказал он, фальшиво придавая голосу беззаботность. – Не подбирай слова. Просто сходи и посмотри, как там Данинджер.

– С чего ты взял, что я хочу… – Даяна замялась, отчитав себя за невольное оправдание. Почему она не должна волноваться за жизнь отца ее ребенка? Почему должна относиться к нему не так, как к остальным. Как бы она поступила, если бы в соседнем номере лежал не Данинджер, а, например, Макговерн? Конечно, сходила бы и проверила, как он. Так почему сейчас должно быть что-то иначе?! – Зайду к Данинджеру утром, – сказала Даяна, посмотрела на Хэлстона и пытливо поджала губы. – Думаю, если за ночь ему станет хуже, то придется провести полное обследование, а если нет…

– Что-то мне подсказывает, что с ним все будет в порядке к утру, – сказал Хэлстон, в очередной раз подчеркнув свое отношение к Данинджеру.

Даяна попыталась возразить, но решила, что от этого ничего не изменится. Она не станет относиться к Данинджеру хуже, чем он того заслуживает, а Хэлстон не станет относиться к нему лучше.

– Пойдем спать, – сказала она, выбираясь из машины, и упоминание о предстоящей ночи вызвало зевоту. – Кажется, что усну раньше, чем успею раздеться, – Даяна выгнула уставшую спину и еще раз зевнула. – Или же раньше, чем доберусь до кровати.

Сны были яркими, наполненными неестественно сочными картинами. Данинджер то летал где-то высоко в небе, то срывался с высотных зданий, устремляясь вниз, чувствуя, как все внутренности сжимаются и сердце не бьется, то бродил где-то в лесу, вглядываясь в голубое небо, ловя на лице пробивающиеся сквозь ветви солнечные лучи, а то просто шел по улицам Вашингтона, и папки в руках напоминали ему о делах в суде, которые он никогда не читал и к которым тем более никогда не готовился.

Иногда сознание отправляло его в прошлое, в школьные годы. Экзамены, которые он не мог сдать, пугали его, вселяли ужас, но потом Данинджер вспоминал, что все это осталось позади, и, улыбаясь, выходил из класса. И никаких сомнений в реальности происходящего. Никакой необходимости играть заданную разумом роль. Не было даже ночных пробуждений. Один сон сменял другой, продолжая ночь развлечений и красок, грез и мечтаний. Потом наступило утро.

Данинджер открыл глаза и глуповато уставился на низкий, невзрачный потолок, нависший над ним. После ярких снов он казался до неприличия обыденным. За окном начиналось утро. Данинджер кашлянул, поднял голову, пытаясь понять, прошла болезнь или нет. Рука отозвалась острой болью. Указательный палец распух сильнее. Теперь он не сжимался, не подчинялся своему хозяину. Данинджер попытался подчинить его, согнуть. От острой боли на глаза навернулись слезы. Данинджер зажмурился, но боль не прошла. Ее стало больше. Она вспыхивала в сознании чудовищным цветком, который распускался, набирал силу.

Данинджер повернулся на бок и закусил край подушки. Крик утонул в мягких перьях, захлебнулся в них. Но боль отступила. Осталась лишь тяжесть. Данинджер повалился на спину и уставился в потолок, пытаясь отдышаться. Липкий пот покрыл тело.

Четверть часа Данинджер пролежал недвижимо, боясь потревожить ноющую руку, затем очень осторожно поднялся с кровати и прошел в ванную. Кажется, там был аспирин. Кажется…. Он остановился, растерянно уставившись на свое отражение. В зеркале был кто угодно, но только не он. Скорее, мертвец с налитыми кровью глазами. Синие вены на висках вздулись. Еще одна вена пересекала покрытый испариной лоб. Данинджер нервно сглотнул, включил воду и умылся. Вода показалась ледяной. Мелкая дрожь начала бить тело.

«Кажется, на выздоровление нечего и надеяться», – решил Данинджер, возвращаясь в кровать. Он забрался под одеяло и принял форму эмбриона. Сейчас единственным спасением казался сон, в котором не будет ни этого ужасного незнакомца в зеркале, ни боли, ни жара. Но сна не было. Всего лишь полубессознательное состояние, но Данинджер был рад и этому.

Где-то далеко постучали в дверь. Данинджер пробормотал что-то бессвязное. Собрался с силами и чуть громче сказал, что дверь открыта. Даяна вошла, настороженно оглядываясь.

– Тебе не стало лучше? – спросила она Данинджера.

Он покачал головой, открыл глаза, посмотрел на нее сквозь пелену забвения. Даяна подошла чуть ближе.

– Покажи мне руку, – велела она.

Данинджер подчинился. Холодный воздух, который заползал в незакрытую дверь, казался ему ледяным дыханием зимы. Внутри у него горело адское пламя, а снаружи он замерзал.

– Не трясись! – велела ему Даяна.

Она сняла повязку с пальца и изучила рану. Кожа вокруг наложенных швов воспалилась, но краснота спадала. Для верности Даяна осторожно надавила пальцем чуть выше раны. Данинджер застонал, опустил голову и посмотрел, что делает бывшая жена. Открывшееся его глазам зрелище вызвало тошноту. Зеленый гной просачивался между швов. Красные пятна поднимались по руке. Палец пульсировал, словно собирался лопнуть. Данинджер посмотрел на Даяну и удивленно отметил, что на ее лице нет ни отвращения, ни озабоченности. Скорее, сожаление. Жалость, что он такой нетерпеливый, такой…