Чтение онлайн

— Как это случилось? — немедленно спросил Черницын. — Где?

— На Шепчущем мосту, — ответил я.

Черницын с любопытством посмотрел на девушку.

— И как же вам удалось спастись?

— Меня спас Александр Васильевич, — ответила Елизавета Федоровна.

— Вы видели, кто на вас напал?

— Господин Черницын, — остановил я репортера. — Повремените с вопросами. Дело в том, что Елизавета Федоровна ничего не помнит. От удара по голове она потеряла память. И теперь мы пытаемся восстановить события ее предыдущей жизни.

Глаза Черницына округлились.

— Удивительная история, — воскликнул он.

Но тут же оглянулся и понизил голос.

— Александр Васильевич! Я еще не знаю, о чем вы меня попросите, но готов сделать все. Только одно условие — вы разрешите мне об этом написать!

— Не может быть и речи, — твердо сказал я. — По крайней мере, до окончания следствия. Как вы понимаете, мы собираемся поймать того, кто напал на Елизавету Федоровну.

— Но это же сенсация! — взмолился Черницын.

Он нетерпеливо заерзал на стуле.

— Как вы думаете, почему вас пытались убить? — спросил он девушку.

Я нетерпеливо постучал пальцами по столу.

— Господин Черницын! Позвольте вам напомнить, что лишь благодаря мне вы избежали суда. А серия репортажей про Мальчика позволила вам сохранить работу. И сейчас я рассчитываю на вашу благодарность. Сенсация подождет.

Лицо репортера огорченно вытянулось, и я решил подсластить пилюлю.

— Когда мы поймаем нападавшего, вы первым из репортеров узнаете об этом.

— Но позвольте мне, хотя бы, записать подробности! Важные детали могут ускользнуть из памяти.

— Не позволю, — ответил я. — Запоминайте.

— Хорошо, Александр Васильевич, — вздохнул Черницын. — Что нужно делать?

— Елизавета Федоровна работала в редакции «Магических сплетен», — сказал я. — Мы узнали, что чуть больше месяца тому назад она уволилась. Или ее уволили. Я хочу знать, почему это случилось.

— Вы совсем ничего не помните? — снова спросил Черницын.

Молчанова покачала головой.

— Совершенно ничего.

— Вы сможете выяснить это для меня? — спросил я.

Черницын откинулся на спинку стула и довольно улыбнулся.

— Вы правильно сделали, что обратились ко мне, Александр Васильевич.

— А если без вступлений? — улыбнулся я.

Хитрая улыбка репортера стала еще шире.

— Хорошо, — согласился он. — Можно и без вступлений. Дело в том, что я уже знаю причину. Вернее, догадываюсь о ней. Но уверен, что моя догадка правильна.

Я вздохнул, и решил не торопить его. Пусть насладится моментом триумфа.

Но Елизавета Федоровна не была настолько милосердной.

— Так в чем было дело? — нетерпеливо спросила она. — Почему я уволилась?

— Ваше увольнение связано с графом Мясоедовым, — сочувственно улыбнулся Черницын.

— Я так и знала! — воскликнула Молчанова. — Я чувствовала!

Официант принял ее восклицание за сигнал и немедленно подошел к нам.

— Желаете заказать что-нибудь еще? — услужливо спросил он.

— Ничего не нужно, — отмахнулась Елизавета Федоровна.

— А я, пожалуй, поем, — решил Черницын. — Раз уж все равно заглянул в этот трактир. Между прочим, здесь подают замечательные расстегаи с рыбой. Не хотите попробовать?

Он кивнул официанту:

— Расстегай и рюмку водки.

Елизавета Федоровна сидела как на иголках.

— Да говорите же! — потребовала она, едва официант отошел от нашего столика.

— Так я уже все сказал, — улыбнулся Черницын. — Насколько я понимаю, вы служили машинисткой в редакции «Магических сплетен». Должно быть, захотели стать репортером. Вот и ухватились за эту историю с холодильными шкафами графа Мясоедова. Где-то отыскали инженера Изюмова и с его слов написали разоблачающую статью. Вот только не позаботились о том, чтобы подтвердить ваши разоблачения фактами.

— Но ведь Мясоедов обокрал Изюмова! — возмутилась Елизавета Федоровна.

— Уверен, именно так вы и сказали вашему редактору, когда пришли к нему со статьей, — рассмеялся Черницын. — А редактор вас уволил.

— Но почему?!

— Потому что он еще не сошел с ума, чтобы ссориться с графом Мясоедовым, — наставительно сказал Черницын. — Вы знаете, какие у графа адвокаты? Это даже не волки, это акулы! Они бы растерзали «Магические сплетни», разорвали бы в клочья и газету, и редактора, и владельца.

Его слова задели Елизавету Федоровну за живое. Девушка покраснела, ее глаза сверкали.

— Это же несправедливо!

— Ну, что же вы хотите? — усмехнулся Черницын. — Таков уж этот мир.

— А зачем Елизавета Федоровна приходила в редакцию «Имперского вестника»? — спросил я, уже догадываясь об ответе.

Но к чему догадываться, если можно просто спросить?

— Я не слышал, о чем они говорили с нашим главным, — развел руками Черницын. — Зато слышал, как именно говорили. И не только я — вся редакция слышала. Главный кричал, будто его резали. Предполагаю, что госпожа Молчанова не оставила своих попыток и принесла свою статью к нам. И, разумеется, получила отказ.

Он сочувственно улыбнулся Елизавете Федоровне.

— Когда вы ушли, редактор приказал на порог вас не пускать. Очень благоразумно, что вы назначили встречу в трактире, а не пришли в редакцию.

Черницын повернулся ко мне:

— Александр Васильевич, вы предполагаете, что нападение на Елизавету Федоровну связано с гибелью других девушек?

— Не знаю, — откровенно ответил я. — Вы же сами сказали, что полиция пока их не опознала.

— Но причина смерти совпадает, — напомнил Черницын. — Погибшие девушки утонули. И Елизавету Федоровну тоже столкнули в воду.

— Пока это единственное, что связывает все три случая.

— Я надеюсь, что это маньяк, — неожиданно сказал Черницын. — Какая статья получится!

Елизавета Федоровна посмотрела на него с неприязнью.

Репортер весело улыбнулся:

— Да, я циник. На нашей работе по-другому никак. Привыкайте, барышня.

Тут официант поставил перед ним расстегай — большой продолговатый пирог с румяной корочкой. Посередине корочка расходилась, и было видно сочную начинку пирога.

— Не желаете присоединиться? — спросил Черницын, вооружаясь вилкой. — А я, с вашего позволения, перекушу.