Обратный перевод
Шрифт:
— Ну неужели плохо, что Илья не боксер?
Вера всхлипнула и расплакалась. Борька, который устроился спать возле кровати, запрыгнул к Вере и сел рядом. Он наклонял голову то вправо, то влево, будто вслушиваясь в её редкие слова.
Казалось, она перебирала день за днём все прожитые с мужем годы. Господи, ну неужели они месяц за месяцем совершали ошибки?
Она Виктора любила. Ухаживала за ним, в доме их всегда было уютно, чисто, сыто и вкусно. Вера неустанно поддерживала порядок, который очень ценил муж — ни пылинки, всё по местам, вплоть до мелочей. Готовила то, что он любил, но и сына никогда не забывала — бабушка ещё всегда обращала внимание на их разнообразное ежедневное меню. Вера знала все привычки Виктора, отчего жил он в абсолютном комфорте… Следила за сыном — за здоровьем Ильи, образованием, духовным развитием. Да и сама — хороша собой, умна… Виктор постоянно с ней советовался…
— Наверное, когда много хорошего — это плоховато…
Слёзы текли по щекам…
Всё дело в постели? Но ведь им было хорошо вместе… Даже очень! И днём, задолго до ночи, Виктор не упускал возможности прикоснуться к жене, поцеловать, сделать комплимент.
Казалось, слезам не будет конца. Они струились неконтролируемым потоком.
— Я виновата? — прошептала Вера вопрос, на который никак не могла ответить положительно.
И тут кот, всё это время сидящий рядом недвижимой мягкой игрушкой, подошёл к Вере и осторожно потрогал лапкой её щёку.
— Что, Борь? — прошептала Вера.
Борька мяукнул. И стал лизать Вере щёки — одну, потом другую.
Кот, как мог, пытался донести до Веры, что очень её любит, потому что она лучше всех на свете, самая хорошая, самая красивая. И ни в чем не виновата.
Вера свернулась калачиком, и Борька улёгся, прижавшись к ней. Так они и уснули. Кот, понимающий всё, и Вера, выплакавшая всю горечь и обиду…
…До четырех часов утра Валентина Эдуардовна слушала, как всхлипывала её Верочка. Но она решила для себя, что беспокоить внучку не будет, чего бы ей это не стоило — начнёшь жалеть, только хуже сделаешь. Вере надо выплакаться. А уж утром посмотрим, что унесли её слёзы.
В семь Вера уже вышла на кухню.
— Доброе утро.
— Доброе, девочка моя, — Валентина Эдуардовна подремала пару часов после того, как плач за стеной стих.
— Хороша я, да?
— А ты намочи полотенце холодной водой и приложи к лицу, — но Валентина Эдуардовна махнула Вере и сама поспешила в ванную. Вернулась с ледяным влажным полотенцем. — Вот, приходи в себя!
Валентина Эдуардовна принялась печь оладышки. Они в сочетании с кофе уж точно повысят настроение.
Когда полотенце потеплело, Вера сняла его и поплелась в ванную.
— Вер!
— Да? — она остановилась и оглянулась.
— Виктор вчера несколько раз звонил… И тебе, конечно, но у тебя телефон выключен. Я не стала ему говорить, что ты совсем от него ушла. Вера, может вам стоит поговорить… — ведь внучка проплакала почти всю ночь. — Ну, бывает… И вообще, многое можно простить… Жизнь же — не простая вещь. И почему ты должна уступать его этой… Ленке?
— Бывает… Только я всю нашу жизнь перебрала за эту ночь. И… я понять-то не могу его, — Вера вздохнула: — И мне кажется, она уже у него.
Вера махнула рукой и скрылась за дверью ванной.
А Валентина Эдуардовна дождалась, когда зашумит вода, и набрала Витин мобильный.
— Да, — послышался его заспанный голос.
— Виктор, Лена сейчас с тобой?
— … Валентина Эдуардовна… — он не смог скрыть потрясения, вызванного её вопросом.
— Понятно. Значит, очень близко.
— Да… нет… Валентина Эдуардовна!!!
— Удачи, Вить.
Валентина Эдуардовна отключила телефон. И покачала головой — вот, значит, насколько Вера её проницательна!
Она принялась печь оладышки. Достала варенье, сметану и паштет. Включила кофеварку. Беспокоила её лишь мысль — Вера может развить в себе чувство вины и не подпустит к себе другого мужчину! Господи, да ей всего тридцать пять лет! Ну… скоро тридцать шесть… А Илюшке в августе — семнадцать, он же рано в школу пошёл, потому что к пяти годам программу первого класса освоил! Вера и сама с ним занималась и на какие-то занятия его водила! И что Витьке нужно-то ещё! Дурак!
— Солнышко моё, Верочка, — бормотала Валентина Эдуардовна, переворачивая оладышки. — Ну и правильно ты всё решила! Ничего, я всё устрою! Сделаю так, что ты поймешь, чего стоишь!
— М-р-р… Мяу!!!
Это Борька подал голос. Хотя до этого спокойно сидел на табурете и наблюдал за перемещением оладышек.
— Молодец, Боренька!
Глава 8
«Вера, поговори со мной, пожалуйста!» — SMS.
…
«Вера, а как там Илья?» — SMS.
«Нормально,» — ответное SMS.
«Вера, я люблю тебя!» — SMS.
…
«Она какая-то неуёмная», — думал Виктор, наблюдавший за Леной, накрывающей стол к завтраку.
Сексом они занимались до четырёх утра. И Лене всё было мало, она готова была продолжать, уже казалось, что бесконечно. Разумеется, можно предположить, что она просто дорвалась. Хорошо, если так.
— Витюш, я пока уберусь, да? Потом в магазин сбегаю! Ты во сколько будешь? Я на ужин хочу одну вкусненькую штуку приготовить. А ещё я…
— Лена, — прервал Виктор поток её слов. — Ты на работу-то сегодня идёшь?
— Нет, сегодня мне не надо. У меня поставки сегодня, а всё раскладывать я поеду завтра!
— Понятно. Деньги в верхнем ящике комодика. Можешь брать на всё, что нужно.
— Ага! — она чуть ли не ликовала. — Тебе яйца какие?
— В мешочек.
Лена повернулась к плите, чтобы не пропустить момент закипания.
Виктор же подавил вздох и потянулся к своему мобильному. Он был удручен разговором с Валентиной Эдуардовной и надеялся только, что со временем у него получиться достучаться до Веры. А пока он отсылал ей сообщения. И ответила она только на ту, в которой он спросил о сыне. И решил, что обязательно позвонит сегодня Илье. Но только о разрыве с Верой — ни-ни!
Яйца в мешочек возникли перед Виктором. И он машинально потянулся к маслёнке, но её на привычном месте не оказалось.
— Вот, я тебе уже помазала!
На тарелке лежали бутерброды.
— Я вообще-то сам люблю. Знаешь, не очень аккуратно размазано. Вернее, не размазано, а пара кусков масла лежат на хлебе! Что это такое?!
Лена замерла от страха. А Виктор взял нож и принялся размазывать масло.
— Маслёнку надо доставать самой первой, чтобы к началу завтрака масло слегка подтаяло!