Чтение онлайн

Чтобы храбро встать в ряды человеческого общества и самому верно оценивать весь накопленный этим обществом опыт, нужно также, чтобы каждый человек непрестанно сознавал, что он лишь мельчайшая частица всего человечества и как важны для него черты характера, как противоположные ему, так и его дополняющие. Совершенно антиобщественными бывают случаи, когда кто-то высокомерно относится к другому – Марта к Марии, Мария к Марте, щедрый к тому, кто боязливо считает каждый грош, человек широкой натуры к педанту, который, в сущности, существует для того, чтобы быть противовесом неосторожному человеку. Или когда художник высмеивает моралиста, без которого не было бы надежного общественного порядка, который гарантирует этому художнику сами основы его существования. Итак, каждая ярко выраженная особенность характера хорошего человека обогащает не только жизнь вообще, но и является необходимым противовесом другим, противоположным силам характера. Подлинное человеческое общество, где наличествуют дополнение и коррекция всех однобоких черт и явлений, основывает тот, кто, общаясь с людьми, ищет близости с целебными для него противоположностями, вместо того чтобы их избегать, издеваясь над своей противоположностью (зеркальным отражением?), отказывая ему в элементарной терпимости. Мы пришли на эту землю, чтобы, оставаясь частицей, постоянно стремиться к целому и вновь, и вновь сознательно искать общения с тем, что в корне отличается от нас, хочет иного, иначе думает, чем мы, используя это общение как спасительную лестницу, по которой мы выберемся из темного колодца собственной однобокости.

Как мало встречается людей, не рассматривающих себя как некую норму, как нечто целое или даже как некий эталон подлинности, нормальности, здоровья и плодотворности! Как мало людей знает, что значат сообщество, противоречие, противоположность как раз для становления самих основ личности, и сколь многому может научиться богатый у бедного, искушенный у простого, борец за свободу у хранителя закона, любитель богемы у защитника порядка! Кто понимает, что подлинная зрелость проявляется и действует только в такой основополагающей скромности, таком осознании необходимости взаимного дополнения человеческих характеров, противоположных интересов, убеждений или традиций; сближения и гармонизации противоречий.

Один европеец рассказывал, как он был в гостях у японца, придерживающегося старых традиций, который принял его необычайно радушно, весь вечер развлекал увлекательной беседой обо всем на свете, выказывая неподдельный интерес к делам и взглядам гостя. Только когда гость уже уходил, японец тихо произнес: «Сегодня закатилось солнце моей жизни – мой единственный сын умер».

Здесь перед нами древний и мудрый обычай: не навязывай другим свои личные переживания и неприятности, будь по-настоящему гостеприимным, слушай другого, ибо слушать – занятие более мудрое, чем говорить.

Это всего лишь маленький кирпичик из огромного здания тактичности и тонкости, которые, в сущности, сводятся к тому, что все великие религии стремятся сформировать в обновленном человеке умение преодолевать собственную природу. Пожалуй, лучше сказать, умение преодолевать всесильный позыв человеческой природы, заставляющий человека везде и всюду громко заявлять о себе. То есть всегда ревностно добиваться своего, раздувать собственную личность до размеров мерила всех вещей, превращать весь мир в аудиторию для собственных страданий и жалоб, оставаясь при этом глухим к чужим судьбам и неприятностям, считая, что у других есть только обязанности, но нет никаких прав. Иными словами, жить в человеческом обществе паразитом, пользующимся чужими услугами и жертвами, каждый день без тени благодарности заглатывая целое море любви и преданности, как кит окружающую его воду.

Часто высмеивая восточноазиатскую вежливость с ее преувеличенным самоуничижением, люди совершенно не задумываются над глубоким смыслом такого поведения. Это поведение призвано подавить безграничную наивность «человека естественного», которая делает невозможным существование человеческого общества. Человек вовсе не «существо общественное», как говорил Аристотель, а, напротив, существо антиобщественное, которое, конечно, одной стороной своей сущности стремится к сотрудничеству, но, с другой стороны, в своем «необлагороженном» природном состоянии не способно ни к какой истинной общности.

Тот, кто из древних культур возвращается в жернова современной жизни, где обуздание и облагораживание природного человека вот уже более полувека [19] запускается и недооценивается все более ужасающим образом, тот вновь удивляется варварской наивности, распространяющейся повсюду и дающей нам представление о том, что такое человек, «когда он вырывается из оков» и посвящает себя «обеспечению своих прав» на земле. Самоуправление, самоопределение, собственная ответственность – все это некогда выглядело весьма многообещающе. Но тогда было еще и другое. Это другое с некоей высоты определяло то, что можно, и из некоей глубины запрещало то, чего нельзя, а также напоминало, давало советы. А современный человек, управляющий собой, становится каким-то ужасающим видением…

«Современные задачи образования». Под такими заглавиями выходят бесчисленные статьи и целые труды, где говорится о вещах, не имеющих ничего общего с нуждами образования в наше время. Чтобы понимать Гёте, нужно сначала лет сто обучаться элементарным вещам. Задача образования в наши дни на удивление проста. Образование – это прежде всего дать знания того, что ты должен другим, а потом, исходя из этого, научить человека говорить, молчать и действовать. Вот в чем состоит величайшая и фундаментальная задача образования и самообразования.

А как же выполнить эту задачу в наш век, когда понятие обязанности полностью вытеснено погоней за собственными правами и где осталось только обременение другого в свою пользу.

Посмотрим на тех спортсменов, у которых не остается ни одного свободного воскресенья для того, чтобы побыть с родителями, просто заглянуть себе в душу. Они рискуют оторваться от великого смысла и самой основы жизни и хотят только брать, ничего не давая взамен.

Посмотрите, сколь много ужасающей бездумности в отношении к служебным обязанностям, к уходу за больными, к домашним обязанностям, к тому, чтобы терпеливо нести груз, возложенный на тебя жизнью. И нет тут ни справедливого, заботливого воздаяния, ни чувства ответственности!

Понаблюдайте за тем, как во всех сферах жизни бешеное или слепое современное «я» постоянно восстает против других и, доходя до гротеска, подделывает все «счета» в свою пользу. Но у этого «я» нет ни времени, ни глаз, ни сочувствия, чтобы со своей стороны задуматься о вечных обязанностях по отношению к другим и просто об обязанностях текущего дня.

Звезда святых в наши дни светит вполнакала. Святые – такие живые примеры святости были у всех великих народов – вновь и вновь поднимали на пьедестал истинные ценности, давая им мужество жить в простоте, служить, быть непоколебимо твердыми по отношению к маленькому, вечно злящемуся, шумящему, надутому «я» со всей его низостью, трусостью, необязательностью и всякого рода пустыми отговорками и самообманом.

Неудивительно, что так называемая большая политика – лишь выражение этого состояния человека? В международной политике нарыв уже прорвался – давно тлевшее варварство показало свое истинное лицо. Мы должны заново открыть для себя человеческую природу во всей ее глубине, прежде чем сумеем по-новому понять истину «сверхприроды» и овладеть ею.

Смертельный враг Наполеона Бонапарта мадам Ремюза в своих мемуарах с уважением к императору рассказывает одну историю. Во время пребывания Наполеона в Египте член Директории Барра попросил его прибыть в Париж, чтобы навести там порядок. За кораблем, на котором он плыл, шел английский крейсер, который недалеко от Марселя произвел пушечный выстрел по снастям французского корабля. При этом один из матросов свалился с мачты в воду. Капитан велел плыть дальше, так как на кону стояли слишком важные проблемы, чтобы останавливаться из-за одного матроса, подвергая опасности миссию генерала Бонапарта, да еще вблизи гавани. Но Бонапарт приказал остановиться и спасти матроса. У диктатора, жертвовавшего сотнями тысяч людей, когда, как ему казалось, это было необходимо во имя великой цели, всегда были открыты глаза и сердце для маленьких людей в его окружении. Он был преисполнен внимания и благодарности по отношению к тем, кто обслуживал его, соблюдал человеческое «'egalit'e», равенство, не взирая на чины и авторитеты, а какой-то внезапный вопрос или знак внимания говорили о том, что в гуще всех своих дел он принимал личное участие в людях, с которыми контактировал по службе. Эта его черта покорила сердце графа Сегюра, поначалу ненавидевшего его, а затем сопровождавшего его в Берлин. Эта черта Наполеона, пожалуй, была решающей, позволявшей ему влиять на массы, увлекая их за собой.

Кто не в состоянии быть внимательным, чутким и одновременно сильным и волевым, тому никогда не суждено стать истинным вождем. Нет ничего более отталкивающего и постыдного, чем те так называемые деловые люди, которые из-за помрачения сознания не видят собственного окружения. Они никогда не похлопают своих лошадей по шее, вечно забывая взять для них сахар, никогда не похвалят кухарку, не выскажут слов признательности собственной жене за домашние труды. Они позволяют себя обслуживать безо всякого внимания и сочувствия к чужой усталости, рассеянно здороваются, не находят для «маленьких» людей ни доброго слова, ни элементарного внимания, воспринимают все лишь с «деловой» стороны. Они не уделяют своим сотрудникам человеческого участия, никогда не вспомнят о понапрасну мерзнущем шофере, скупы на чаевые носильщикам их больших чемоданов, но не жалеют никаких денег ради собственного комфорта. И, тем не менее, они с упорством безумцев верят, что их жизнь угодна Богу и людям.