Обреченная
Шрифт:
— Ты зря мне угрожаешь. Знала бы всю правду о нём, ты бы не так сейчас говорила про него.
— Гидеон рассказал мне всю правду, что касалась меня. Не говори о нём так! — продолжала я кричать на него, показывая, что я уверенна в своем парне, но в глубине души у меня появились сомнения: а ведь и правда, Гидеон не всё мне рассказывает, многое скрывал, а тут ещё и подозрительные слова Роберта. Может, стоило задуматься по этому поводу? Может, Роберт рассказал бы мне то, что Гидеон пытался скрыть сегодня утром? Проявив инициативу, я решила всё-таки спросить: — Что ты имеешь в виду?
— Успокоилась, крошка? Что же, вижу, ты готова выслушать. Я тоже готов рассказать. Он тебе говорил про твоё детство? — увидев на моём лице недоумение, Роберт с расстроенным выражением лица, отворачиваясь, добавил: — Похоже, нет.
— Что он должен был рассказать мне про моё детство? Расскажи.
— Любопытство проснулось, крошка?
— Хватит меня называть крошкой. Это не любопытство, я просто желаю знать всю правду.
— Нет, всё же любопытство. Хорошо, ближе к делу. Гидеон обратил меня, когда ещё не управлял собой. Он был моим Ангелом на протяжении…
— Стоп. Ангелом? — перебила я его.
— Крошка, — продолжил он, я сделала вид, что не услышала этого слова: — а тебя не учили, что перебивать нехорошо? Нет? Тогда прошу, не перебивай, а то угрожать не ты мне будешь, а уже я тебе. Я всё и без твоих вопросов расскажу. Продолжу. Ангелы — это вампиры, которые обратили людей. К ним потом те, кого они обратили, относятся, как к Госпоже или Господину. Так вот, вернёмся к нашей истории. Он обратил меня в тот период, когда сам собой не управлял. Он же тебе рассказывал про свою кровожадность? — спросил он, на что я ему кивнула. — Отлично. Хоть что-то не придётся рассказывать. Тогда у него был очень тяжёлый период, им овладевало чувство невыносимого голода. Сам через это проходил, знаю, какого это, когда ты хочешь убить всех на своём пути, а особенно друзей, которые пытаются тебе помочь. Он убил всех своих друзей, которые были людьми, а потом решил наведаться в больницу, где я умирал от рака лёгких. На последнем моём издыхании он обратил меня. Думаю, он тебе рассказывал, что, когда ты только просыпаешься после обращения, ты также голоден, в твоих венах течёт кровь вампира, тебе больно, ты готов снова умереть, только уже насовсем, чтобы не чувствовать этой невыносимой боли. Но в то же время тебе хочется жить, потому что это новая жизнь, полная бесконечности. Я был ему благодарен за это, поэтому, чтобы отблагодарить за такой дар, что он мне преподнёс, первое время я служил ему. Я был единственным, кому он доверял. Я был предан ему. Он этого и добивался от меня.
Он хотел, чтобы у него были вампиры, которые готовы прикрыть от всех проблем, которые будут защищать его от позже появившейся проблемы с Трэфратэлли. В какой-то момент он рассказал, что ему давно дали поручение искать людей, знающих о рунах. В те времена это было нарушением, ведь если люди знают о рунах, значит, они знают о вампирах, которых тогда было очень много. А вампиры должны были скрываться от людских глаз, ведь если их рассекречивали, их тут же убивали. На тот момент, когда он решил взяться за это поручение, оставался один человек. Остальные были уничтожены, Чёрные Мыши не разрешали оставлять их в живых. Жестоко, но правильно, как я считаю. И я до сих пор думаю, что такие должны покинуть мир полностью живых или перевоплотиться. Как жаль, что Гидеон одержим тобой. У тебя есть своя охрана, в руках которой лежит твоя жизнь.
Я слушала его и понимала, что я и была тем самым человеком, который рисовал руны. Я не знала тогда, что это такое и существуют ли они. Но я их рисовала. С каждым его новым словом всё стало вставать на свои места. У меня стали появляться догадки, которые он оправдал дальше.
— Он нашёл того человека. Это была маленькая девочка с длинными густыми волосами. Красивая, каких только сыскать можно.
Он пытался убить её на улице, но я вовремя остановил его, сказав, что если люди увидят это, то толку от убийства одной девчонки не будет, все и так узнают о вампиризме. Поэтому он предпринял другие меры, более страшные, чем быстрое убийство. Он явился к ней ночью, когда её мать забыла закрыть окно. Да, он пришёл убить её, ведь это был приказ. Он забрался в комнату её родителей, которые тогда были ещё вместе, и аккуратно пришёл в её комнатку. Девочка спала с милой улыбкой, обнимая своего любимого медвежонка. И вот, он, наклонившись над ней, выпустил клыки, чтобы выпить из неё всю кровь и убить, но в какой-то момент он остановился. Глаза Гидеона пали на длинные ресницы девочки, руки прикоснулись к длинным волосам. Вдруг с ним стали происходить странные вещи. Его клыки пропали, вены, которые в то время бушевали вокруг его глаз, тоже скрылись под кожей. Он стал самим собой. Он не убил её. Почему — до сих пор нет на это объяснения. Но сам факт состоит в том, что он не исполнил приказ. После того случая он следил за этой девочкой, как за собственной дочерью, которой у него никогда не будет, как он считал, ведь Трэфратэлли не оставили бы его в живых после того, что он сделал. Они до сих пор ему не доверяют. Фэлс защищал её всегда, когда она попадала в опасность, хотя девочка и не знала, что это его заслуга. Пару раз она попадала под машину, но машина преждевременно пропадала, либо успевал отбрасывать девочку так, чтобы она не повредила себе ничего, заставляя с помощью своего дара забыть этот момент. Машины он поднимал своими сильными руками, убивал водителя, машина отправлялась на свалку, а девочка оставалась жить. И, как я вижу, ты до сих пор не знаешь, что твоя жизнь была и есть в его руках.
Удивлена? — спросил он вновь, когда увидел, что я с ужасом в глазах посмотрела на него. — Та маленькая девочка — это и есть ты.
Ты до сих пор под опасностью. Гидеон в любой момент, когда ты станешь ему невыгодна, убьёт тебя.
— Я не верю тебе! — кричала я. По моим щекам потекли слёзы, в сердце появилась некая пустота. Я отказывалась верить Роберту, хотя что-то мне подсказывало, что это не враньё. В душе появился страх, что я действительно в опасности, хотя я знала, что Гидеон
— «не тот, кто навредит мне». Мной овладел некий страх, появившийся непонятно от чего: то ли от того, что Роберт прав, то ли от того, что Роберт мог со мной сделать. С одной стороны мне не хотелось верить ему, потому что я боялась, что моя жизнь и так скоро могла оборваться, так ещё и она лежит в руках моего парня, но и были поводы верить Роберту, ведь он рассказывал, как Гидеон спасал меня всю мою жизнь, что было действительно приятно. Хотя в такой ситуации странно, что у меня оставался позитив, и я могла видеть в этом хоть что-то хорошее.
— Верить или нет — твоё дело. Просто сама пойми, у меня нет поводов врать тебе. Просто я захотел тебе помочь, спасти твою жизнь, — сказал он, отпив от кофе, который только принесли, глоток и посмотрев в окно.
— Я всё равно тебе не верю! Гидеон не мог так поступить с беззащитными людьми, которые не виноваты, что знают о рунах.
Может, им внушили знать это, а от них так беззаботно избавляются. Почему я должна тебе верить? Какие на то основания?
— Я хочу тебя защитить от кровожадного монстра, в руках которого лежит твоя жизнь. Сколько раз я уже сказал это? — злобно улыбнулся он.
— Ты противоречишь сам себе. Сначала жалеешь, что Гидеон одержим мной, говоришь, что он любит меня, потом говоришь, что хочешь защитить меня от кровожадного монстра. Зачем тебе защищать меня от него, если Гидеон меня любит?
Я смотрела на него, в его глазах я не увидела ничего, кроме того, что должно быть у всех: зрачок, радужка и т. д. Глаза ничего не говорили в эту минуту. Ничего. Обычно в них видно хоть что-то, будь то эмоция, будь то ложь, но сейчас я видела лишь пустоту. Его улыбка выглядела как-то зловеще. Он не казался тем, кто хочет спасти мою жизнь, он казался тем, кто хочет её отнять у меня раньше положенного мне времени.
— Крошка…
— Хватит меня так называть! Ты никто, чтобы так меня называть! — крикнула я почти на весь бар. После этих слов я взяла свои вещи, оставила деньги за кофе, который я так и не выпила, и вышла из бара. Когда я зашла за угол «Мистик Гриль», где были ступеньки в подвальную часть дома, меня кто-то схватил, через считанные секунды мы оказались за углом непонятного дома, где располагались коробки, людей почти не было. В том, кто меня схватил за руку, я смогла разглядеть Роберта, который тут же вцепился в моё горло руками, прижимая к стене. Его выражение лица было нейтральным, хотя и улыбка оставалась такой же зловещей. В горле резко закололо, я не могла проглотить слюну, это было жутко больно. Я начинала задыхаться от накатившейся боли и паники. Вскоре я почти не дышала, когда Роберт сказал:
— Крошка, это было очень некультурно. За тебя решили заплатить в баре, проявляя симпатию, а ты так плохо поступила, кинув мне деньги за не выпитый тобой кофе. Нельзя так, крошка, нельзя. Что же, про тёмное прошлое твоего парня я не врал. Но в одном ты была права: я не пытаюсь защитить тебя, всё совсем наоборот, я жажду твоей крови. Как жаль, что Фелс не узнает, что ты умирала с ненавистью к нему. Но я ему передам, дорогая, за это можешь не волноваться, а теперь смотри в мои глаза, — после этих слов я посмотрела в его глаза. Мне не хотелось этого делать, но что-то заставило это сделать, и то, что сказал после Роберт, я не могла не выполнить, что-то не позволяло это сделать: — Ты спокойно отнесёшься к происходящему. Я просто тебя убью.