Чтение онлайн

— Что ты делаешь? — спросил Гидеон, когда увидел, как ловко я орудую Кистью. Когда он увидел руну, что я нарисовала, которая начинала пропадать, в его глазах появилось удивление. Казалось, будто он никогда не видел этой руны, потому что он был очень удивлён. Убрав мою руку от уже нарисованной руны, он потрогал её, и она совсем пропала на розовой коже кошки, которая тут же очнулась и с новым приливом нежности стала ласкаться об мои ноги. — Что… что, чёрт возьми, это за руна?

— Я… я не знаю, она просто появилась в моей голове, и я… я нарисовала её.

— Этой руны нет в «Высочайшей книге рун». Черри, ты… тебя так долго искали!

— Кто искал? Кто я?

— У тебя редкий дар. Такой дар есть только у четырёх девушек в мире. Их называют Сёстрами Братства. Они самые сильные в этом мире, их руны способны уничтожить всё на своём пути, в их крови течёт магия Рунирования, хотя они сами вампиры. Трёх мы нашли давно, сейчас они в Новом Орлеане вместе с Трэфратэлли. Четвёртую мы ищем вот уже десять лет. Сёстры чувствовали твою магию, но тебя всё равно не могли найти, будто ты была скрыта специальной ведьмовской магией. Ты понимаешь, кто ты?

— Как такое может быть?

— Я не знаю…

— Я вообще ничего не знала о рунах до твоего появления. Я не могу быть Четвёртой Сестрой Братства. Это… это какая-то ошибка!

— Нет, Черри. Твоя судьба была предназначена с рождения. А Лиззи, как я понимаю, пыталась уберечь тебя от твоей судьбы, она хотела дать тебе мирную спокойную жизнь. Но, как известно, от судьбы не убежать. Это, конечно, благородная работа, все будут тебя уважать, когда узнают, но это опасно. Поэтому Лиззи должна тебя как можно дольше скрывать от Сестёр. А я должен уехать.

Не стоило мне появляться в Ковингтоне. Я лишь веду тебя навстречу опасности. Я уеду, а ты забудь обо мне.

— Нет, Гидеон, — сказала я в пустоту. Его уже не было передо мной. Он просто испарился. Осознав, что его больше нет, что он действительно ушёл и мог больше никогда не вернуться, из моих глаз полились слёзы. В душе появилась та боль и пустота, каких я ещё в своей жизни не испытывала, даже когда меня бросила Лиззи. Я сидела и плакала на полу, поглаживая мою кошку, которая в это время не отходила от меня ни на шаг. Может, она чувствовала, что с ней произошло несколько минут назад.

Я вспомнила, как от меня уехал дедушка, который гостил у нас в доме в Фейте. Тогда был пасмурный день, пелена серых туч скрыла с глаз бескрайнее голубое небо. Непривычный день для Фейта, ведь там всегда было солнечно. В тот день мы с дедушкой сидели в гостиной почти весь день и играли в разные настольные игры, которые он привёз мне с собой в подарок. Пока я делала свой ход, он успевал общаться с моими родителями, которые тогда были ещё вместе, а затем делал свой ход, не прерывая разговор. Когда Лиззи позвала нас обедать, я и не подозревала, что в этот момент дедушка пойдёт собирать свои вещи. Мама знала, как я была привязана к дедушке, она не хотела делать мне больно, говоря про его отъезд. Именно поэтому Лиззи решила отвлечь меня от этого обедом, за которым мы сидели с мамой, папой и бабушкой. Когда трапеза обеда была окончена, я прибежала в гостиную, где, как я считала, он ждал меня для продолжения игры. Не увидев дедушку, сидящего на полу, где располагалась игра, я повернула голову к двери, рядом с которой он стоял с чемоданом. Он уезжал. Мой детский мозг думал тогда, что дедушка уезжает навсегда, поэтому он дал команду плакать моим глазам. Я подбежала к дедушке, и, плача и надрывая свой голос, стала кричать:

— Не покидай меня! Не уезжай! Пожалуйста.

На что он нежным, но добрым голосом ответил:

— Черешенка, — ласково говорил дедушка. — Ты чего? Дорогая, мне ехать пора. Не скучай тут без меня, в игры играй, что я тебе привёз.

После этих слов он уехал. Дедушка покинул меня. Я считала, что больше никогда не увижу его, отчего я так думала — уже не помню. Но факт остаётся фактом — я думала, что это был последний день, проведённый с дорогим мне человеком вместе.

Сейчас я чувствовала тоже самое, что и в восемь лет, когда он уехал: пустошь внутри меня, большая дырка в сердце, потерянность, нескончаемое чувство грусти. Всё это оставалось во мне очень долгое время. Со временем силы покидали меня, и я уснула. Уснула на полу в гостиной со слезами на глазах.

Думаю, многим не понять этого. Не понять того, что в тот момент, когда тебе нужна его любовь, нужна его поддержка, нужна его забота, он просто кидает тебя и уезжает куда подальше, чтобы больше не встретиться с тобой, чтобы уберечь тебя, как он думал, от беды. Очень похоже на то, что происходило в «Сумерках». Белла была в глубокой депрессии, её убивало чувство потерянности, а пустота в её сердце не пыталась её покинуть. Я не понимала её тогда, думала, что она не в своём уме. Я считала, что нельзя настолько сильно влюбляться, чтобы после расставания так сильно плакать и искать адреналин. Но теперь я попала в такую же ситуацию.

Шли дни, я не выходила из комнаты, ела, как мне казалось, достаточно для поддержания жизнедеятельности, но Лиззи говорила, что этого мало. Я не хотела никого видеть, хотя ко мне пару раз пытались наведаться сёстры Льёнсон. Но мне сейчас точно не до них. Я пыталась решить вопросы, которые беспокоили меня больше всего на свете. Я думала, о том, как заполнить эту дыру в сердце. Как утолить боль, что бушевала внутри меня, что поразила моё тело? Как перестать думать о нём, если не помогали ни книги, которые я забрасывала в угол на каждом моменте поцелуя главных героев, ни фильмы, где присутствуют те же поцелуи, даже в боевиках?

Когда мама заставила меня встать на весы, я удивилась: я скинула за эту неделю пять килограмм. Я не понимала, почему? Ведь я ела, не вела спортивный образ жизни. Я даже спала сейчас меньше, чем раньше.

Спустя две недели моего пребывания дома я решила сходить в «Мистик Гриль». Стоило всё-таки выбираться на улицу, иначе моё состояние уже никто, кроме меня самой, не смог бы спасти. Надев чёрное платье, которое для меня в какой-то момент стало ненавистным, я спустилась вниз к выходу, где меня ждала Лиззи.

— Неужели решила прогуляться? Давно пора, — начала она опять читать свои нотации по тому поводу, что я сидела всё время дома, исхудала, перестала заниматься утренней пробежкой, которую она так не любила. Тем временем я обувалась в свои по-прежнему любимые чёрные слипоны и надевала чёрную кожанку.

— Мама, — сказала я, когда она закончила, — пожалуйста, не трогай меня. Я просто пойду, прогуляюсь до «Мистик Гриль». Через час, скорее всего, приду. И да, дай денег, пожалуйста. Думаю что-нибудь купить.

На удивление, мама сунула мне свой кошелёк, улыбаясь, обняла и дополнила:

— Наконец-то ты решила поесть хоть что-нибудь! Отдыхай, Чер.

После этих слов она обняла меня ещё раз, я открыла дверь, вышла на улицу, закрыла её за собой и направилась к кафе. На улице была прекрасная погода: пелена серых туч, прохлада, характерная для пасмурного дня, тишина на улице. Когда я полюбила то, что не любила с самого детства? Проходя мимо дома Елены Гилберт, я ничего не почувствовала. Будь я с Гидеоном, или даже без него, но не разрывая при этом отношений, я бы восторгалась аккуратностью и красотой архитектуры, но сейчас было не то время, чтобы восхищаться всем этим. Настроения не было совсем. В такую погоду я начала подумывать о том, чтобы устроиться на работу, ведь Лиззи не могла зарабатывать на нас двоих много денег, при этом оплачивая все мои прихоти, долги за дом и прочее.