Чтение онлайн

Намерения были благие, но, как мне казалось, малореалистичные. Особенно после её холодного ответа на моё письмо я подумал: «Да она просто несёт чушь».

В последнее время я почти не вспоминал её длинный список планов. Но теперь мне вдруг жизненно важно знать: сделала ли Клаудия хоть что-то из этого до своей преждевременной смерти, или вместо этого спустила мои деньги на пластику, наркотики и тропические курорты.

— Она правда сняла большой дом в Сиэтле с огромной игровой площадкой во дворе? — спрашиваю я. — Она стала медсестрой, как говорила?

Пола склоняет голову набок.

— Я знаю, что Клаудия была медсестрой. В полицейском отчёте сказано, что её сбили прямо возле больницы, где она работала. О её жилье я знаю только то, что она жила с Обри Кэпшоу. Двадцать четыре года. Официантка. — Пола прищуривается. — А почему ты спрашиваешь?

— Неважно.

Слёзы неожиданно жгут глаза, и я не хочу, чтобы Пола это заметила. Мысли о том, что Рейн потеряла мать, заставляют меня снова переживать собственную утрату. Я даже представить не могу, насколько я был бы сломлен, если бы потерял маму в два года.

Пола касается моего предплечья и тихо говорит:

— Калеб, у нас есть срочные вопросы, которые нужно обсудить. Но если тебе нужно несколько минут, чтобы собраться, я выйду и вернусь.

Я делаю глубокий вдох, вытираю глаза и поднимаю взгляд.

— Нет, я в порядке. В чём экстренность лично для меня?

— Нам нужно остановить Ральфа Бомонта. Я получила от его адвоката письмо-требование: он хочет, чтобы ты поддержал его иск об опеке и немедленно начал платить ему алименты. Как ближайший родственник, он уже прибрал к рукам все банковские счета Клаудии, включая крупную сумму, отложенную на колледж Рейн. Но, очевидно, этого ему мало. Это лишь вершина айсберга его желаний — как единственного живого кровного родственника ребёнка. — Она смотрит на меня тяжёлым, пронзительным взглядом. — Кроме тебя, разумеется.

Я вздыхаю.

— Я же отказался от родительских прав. Ты помнишь?

— Господи, Калеб, ты вообще меня тогда слушал? Нет, не отказывался. Как я и говорила тебе тогда, частное соглашение об опеке и выплатах это не то же самое, что юридический отказ от родительских прав. К счастью, у нас на руках есть положительный тест на отцовство, то есть неопровержимое доказательство, что ты отец ребёнка, и мы можем действовать без промедлений.

— Действовать… как именно?

Пола пожимает плечами.

— Только на основании этого теста ты почти наверняка выиграешь опеку у Бомонта. С Обри Кэпшоу всё сложнее, учитывая, что она большую часть жизни ребёнка фактически выполняла роль второго родителя. Но, как минимум, ты совершенно точно сможешь добиться регулярных встреч, пока...

— Подожди. Вернёмся назад. Обри тоже требует от меня деньги, как Бомонт?

— Нет. От неё я не слышала ни слова. Я вообще знаю, где она находится только потому, что Бомонт упомянул это в своём письме. Похоже, у него полно шпионов в Прери-Спрингс. — Её челюсть сжимается. — Калеб, Бомонт хочет, чтобы ты забрал ребёнка, своего ребёнка, у Обри, единственной опоры девочки, и передал её ему. А потом, чтобы ты поддержал его иск против Обри и в итоге платил ему ровно столько же, сколько платил его дочери. Если мы не действуем на опережение, Бомонт подаст иск об опеке уже на следующей неделе в Монтане, против тебя и против Обри. Он заявляет, что потратит каждый цент сбережений Клаудии, лишь бы добиться победы.

Я ёрзаю на стуле.

— И что именно ты хочешь, чтобы я сделал, Пола?

— Правильную, мать твою, вещь!

— А именно?

— Подал собственное ходатайство об опеке здесь, в Лос-Анджелесе, на полную опеку, раньше, чем Ральф Бомонт подаст свой иск в Монтане. И работал напрямую с Обри, а не с Ральфом!

У меня всё переворачивается внутри. Да, я думал о своём ребёнке чаще, чем могу сосчитать, жалея, что всё сложилось именно так. Но я ни разу не фантазировал о том, чтобы стать единственным и постоянным родителем. Чёрт возьми, Пола правда это предлагает? Чтобы я бросил всё и стал «папочкой на полную ставку»? При этом она как-то упускает тот факт, что из меня выйдет хреновый отец.

— Ты правда считаешь, что для ребёнка будет лучше, если он будет со мной… постоянно?

Пола откидывается на спинку стула, пристально меня изучая.

— Если ты не готов добиваться полной опеки, тогда хотя бы встреться с Обри и поддержи её деньгами и всем остальным, в попытке получить полную опеку для неё, с регулярными встречами для тебя. Иначе Ральф просто раздавит Обри, благодаря всем деньгам, до которых он успел добраться, а мы не можем этого допустить. Ты не помнишь, какое слово Клаудия использовала, говоря о своём отце? Монстр. Она говорила, что её устраивает не возвращаться в Прери-Спрингс с ребёнком, потому что она не хотела, чтобы её...

Я выдыхаю.

— Да, я помню.

— Я немного покопалась и выяснила, что на протяжении многих лет соседи неоднократно вызывали полицию в дом Бомонтов из-за семейных скандалов. Но, несмотря на очевидные, видимые травмы, миссис Бомонт никогда не выдвигала обвинений против мужа. Более того, она всегда утверждала, что синяки и травмы результат каких-то нелепых несчастных случаев.

Я закрываю глаза. С моей матерью было точно так же, пока я не вырос настолько, чтобы несколько раз жестоко избить собственного отца, защищая её.

Я открываю глаза, и внутри вдруг появляется твёрдая решимость.

— Хорошо.

— Хорошо что?

— Хорошо. Я лечу в Прери-Спрингс ближайшим рейсом и сделаю всё необходимое, чтобы Рейн держали подальше от отца Клаудии.

Лицо Полы светлеет.

— Я рада, что ты готов включиться, но тебе придётся подождать, пока не закончится твой обязательный курс реабилитации. А пока я организую зум-звонок с Обри, чтобы...

— Нет. Я не собираюсь ждать три недели, чтобы познакомиться со своим ребёнком. Теперь, когда я знаю, что происходит, я собираюсь помочь ей. Прямо. Сейчас.

Пола закатывает глаза.

— Мне нравится твой энтузиазм, но ты прекрасно знаешь, что эта реабилитация назначена судом, и у тебя ещё три недели впереди.

— Должна же быть лазейка для экстренных семейных ситуаций. Особенно если я быстро всё улажу.

— Калеб...

— Нет, послушай меня. Я вылечу в Монтану сегодня ночью или завтра, как только мы сможем всё организовать. Потом на следующий день привезу ребёнка сюда, найму няню и вернусь обратно, чтобы закончить реабилитацию. По такому графику я буду здесь максимум к понедельнику.

Пола фыркает.

— Реабилитация по решению суда так не работает. Ты застрял здесь, нравится тебе это или нет. Так что давай уже созвонимся с Обри и...

— Нет, Пола. Я еду в Прери-Спрингс прямо сейчас, чтобы сделать то, что должен был сделать два года назад. Сделай мне одолжение — найди действительно хорошую няню, пока меня не будет, ладно?

С этими словами я направляюсь к выходу из комнаты для посетителей.

— Подожди, Калеб! — кричит Пола. — Стой! Если ты уйдёшь без разрешения, тебе придётся начинать реабилитацию заново, с первого дня, когда вернёшься.