Чтение онлайн

Ее цветочный аромат усиливается жаром ее кожи и потом. Разве люди не должны пахнуть хуже, когда потеют? Какое бы средство для умывания или лосьон для тела ни использовала Эшли, кажется, оно активируется движением. Интересно, какие другие действия усилили бы этот восхитительный аромат?

«Нет. Прекрати это дерьмо прямо сейчас».

Я прочищаю горло.

— Я… — Мой голос срывается. Делаю еще одну попытку, прочистив горло. — Я пришел раньше.

— Круто. — Она так близко, что когда смотрит на меня, я вынужден смотреть на нее сверху вниз. Ее голубые глаза практически сияют в лучах послеполуденного солнца. — Как прошел твой день?

— Довольно хорошо. — Теперь лучше. — А твой?

Она стряхивает сухую траву со своей рубашки.

— Мы были заняты. — Девушка протягивает руку мимо меня, чтобы схватить свой телефон со столика во внутреннем дворике, и я наклоняюсь, чтобы уловить сладкий аромат ее разгоряченной кожи. — Я должна идти, чтобы собираться на работу. — Она теребит вырез своей майки, открывая мне щедрый вид на мягкое, загорелое декольте. — Ничего, если я запрыгну к тебе в душ?

«Да. Пожалуйста».

— Конечно, — говорю я как можно небрежнее и безразличнее. — Чувствуй себя как дома.

— Спасибо, Бен. — Она сжимает мой бицепс, проходя мимо меня в дом.

Только когда я слышу, как за мной закрывается раздвижная стеклянная дверь, я наваливаюсь всем весом на перила, опускаю голову и дышу сквозь волну… чего… что, черт возьми, это за чувство?

Моя кожа кажется слишком натянутой, внутри слишком тепло, а между ног неприятная тяжесть, которая на самом деле не раздражает, кроме того факта, что я не могу с этим справиться.

Название того, что я чувствую, бьет меня, как удар по яйцам.

Вожделение.

Нефильтрованная, нежеланная, неудовлетворенная похоть.

О, и у этого удара по яйцам тоже есть имя.

У меня не было синих яиц с тех пор, как… с тех пор…

Мэгги.

Примечание для себя: самая эффективная форма облегчения нежелательной похоти — это новая волна стыда и вины.

— Папа, можно Эшли остаться на ночь?

Мои веки распахиваются, и Эллиот смотрит на меня умоляющими глазами.

— Пожалуйста?

— Эшли уже взрослая, дорогая. У нее не бывает ночевок.

Ее брови сводятся вместе, и Эллиот хмурится.

— Она сказала, что устраивает вечеринки с ночевкой, но только с людьми, которые ей действительно нравятся.

Я чувствую, как мои брови медленно поднимаются на лоб.

— Она так сказала?

— Да. — Моя маленькая девочка старше на десять лет, уперев руки в бедра. — Так она может остаться?

Бросив быстрый взгляд назад, чтобы убедиться, что дверь все еще закрыта, я наклоняюсь вперед.

— Она сказала тебе, когда была ее последняя ночевка?

— Нет, но сказала, что они у нее постоянно с разными людьми. У нее, должно быть, много друзей.

Уверен, что так и есть.

И почему, черт возьми, это заставляет меня хотеть содрать с себя кожу?

— Ну, есть правила насчет ночевок. Взрослые могут проводить их с взрослыми, а дети — с детьми…

— У тебя их никогда не бывает.

Не могу с этим поспорить.

— Мне не нравится делить свою постель ни с кем, кроме тебя или твоей мамы. — Я протягиваю руку. — А теперь заходи внутрь. Давай приведем тебя в порядок и будем ужинать.

Она топает вверх по ступенькам, волоча за собой грязную простыню.

— Это нечестно.

В этом мы согласны. Жизнь, конечно, несправедлива.

Дав Эллиот указания воспользоваться ванной в моей комнате, чтобы вымыть руки, я отнес простыню в стиральную машину и сушилку в коридоре — и жалею, что не подождал с этим. Душ в ванной в коридоре включен, и я слышу, как вода стекает с тела Эшли. Она моет голову? Моя кровь вскипает, делая мои яйца тяжелыми, а член пульсирующим.

Поэтому я начинаю стирку быстрее, чем когда-либо начиналась любая стирка за всю историю существования человечества, и бегу на кухню, чтобы сунуть лицо в морозилку.

У меня никогда не было так мало самоконтроля. Даже когда я встретил Мэгги.

У нас не было секса до того, как мы поженились, и всякий раз, когда наши поцелуи становились слишком интенсивными, у меня не было проблем с отступлением. Что такого есть в Эшли, что заставляет меня чувствовать, будто я не контролирую свое собственное тело? Если бы у меня когда-нибудь была привилегия прикоснуться к ней, я был бы бессилен остановиться. Ей пришлось бы отступить, и, конечно, я бы выполнил ее желания, но сам я бы не смог… О чем, черт возьми, я думаю?

— Жарко?

Я вздрагиваю от звука голоса Эшли позади меня. Будучи застигнутым с лицом в морозильной камере, я медленно отступаю назад и закрываю ее.

— Немного, да.

«Не смотри на нее, не смотри…»

Черт. Я посмотрел.

На ней черное платье, такое обтягивающее, что кажется частью ее кожи. Верх с низким вырезом, низ короткий, а сапоги до бедра привлекают внимание к длине ее ног. Но, несмотря на все это, это даже не самые сексуальные вещи в том, как Эшли выглядит сейчас. Я пользуюсь возможностью, чтобы изучить ее, пока она роется в своей сумке с полотенцем, обернутым вокруг головы, и без капли косметики.

С чистым лицом она даже красивее, чем я думал.

— Выглядишь великолепно, — тихо говорю я.

Глядя на ее профиль, я вижу, как взгляд девушки перемещается с сумки на место перед ней, уголки ее губ слегка приподнимаются, и, если не ошибаюсь, то ее плечи слегка опускаются, как будто мой комплимент освободил ее от напряжения.

— Спасибо.

Пока все не стало слишком неудобно, я поворачиваюсь и роюсь в холодильнике в поисках ужина, радуясь, когда слышу, как ее каблуки удаляются по коридору.

Эти чувства, которые я испытываю к Эшли, неприемлемы!

Я просто понятия не имею, как от них избавиться.

ГЛАВА 12

ЭШЛИ

— Ты зараза. — Я открываю дверь дома Бена, чтобы впустить свою бывшую лучшую подругу. После того, как два дня назад Бетани бросила меня разбираться с судьей Дредом в школе Эллиот, вчера она тоже не пришла, так что ее понизили до полу-подруги.

Она проходит мимо меня, смеясь.