Чтение онлайн

Без особого энтузиазма я надеваю свои рваные леггинсы, облегающую майку и туфли на каблуках. Заплетаю волосы в две французские косы и дополняю макияж очень толстой черной подводкой и ярко-розовыми губами.

Я не смотрю на свое отражение, когда поворачиваюсь, чтобы выйти из ванной.

БЕН

— Бен, — говорит Донна с порога моего кабинета, — миссис Джонс здесь, чтобы поговорить с тобой.

Я смотрю на часы и внутренне стону.

— Хорошо, но у меня есть только десять минут, прежде чем я должен идти домой.

Я старался каждый день приходить домой пораньше, пусть даже всего на несколько минут, чтобы Эшли могла вовремя прийти на смену в клуб. Пятничные вечера в клубе обязательно будут насыщенными. Она спасла меня, присматривая за Эллиот, пока я не найду кого-нибудь другого. Самое меньшее, что я могу сделать, это убедиться, что ее не уволят с работы бармена.

Донна кивает, и вскоре миссис Джонс входит в мой кабинет. Она прижимает к груди папку с документами, когда садится напротив меня. Донна убеждается, что дверь открыта настолько широко, насколько это возможно, прежде чем вернуться к своему столу.

— Миссис Джонс, я спешу домой. Что я могу для вас сделать?

— Мы с мистером Гантри наткнулись на кое-какую информацию, которую я хотела передать вам. — Она открывает папку у себя на коленях и перебирает какие-то бумаги.

— Это прекрасно, но если это займет какое-то время, то вам, вероятно, стоит вернуться завтра.

— Нет. — Она кладет бумагу на мой стол. — Это займет всего минуту.

Я беру бумагу и вижу, что это квитанция о покупке моей машины.

— Откуда у вас это?

— Уверяю вас, что наши методы законны. — Она поднимает подбородок, указывая на бумагу в моей руке. — Там сказано, что ваш автомобиль был куплен «Аренфилд Рекордз».

— Да. И что?

— Через два дня после того, как вы внесли свой вклад в выступление в Лос-Анджелесе. — Когда я не отвечаю, она продолжает. — Вы же понимаете, что было достаточно плохо, что вы выступали на сцене и демонстрировали общественную поддержку Джесси Ли, но вам еще и заплатили?

Я тру лоб, пытаясь удержаться от того, чтобы не сказать то, что на самом деле хочу сказать.

— И?

Она тихо и неодобрительно хмыкает.

— Это все усложняет.

— Вы не можете быть серьезной.

— При всем моем уважении, пастор Лэнгли, правление, которое принимает решение по этому делу, собирается серьезно отнестись к этой информации. Пастор, которого поймали в стрип-клубе, уже достаточно плохо. Пастор, который подрабатывает в стрип-клубе — это гораздо более тяжкое преступление.

Я бросаю бумагу обратно на ее сторону стола.

— Хорошо, тогда мне просто нужно верить, что будет принято правильное решение.

Она собирает бумагу, делает пометку на папке и закрывает ее.

— Спасибо, что уделили мне время.

Возможно, я показал ей средний палец под столом, а может, и нет, когда она уходила.

В запасе осталось меньше пяти минут, я хватаю свои вещи и прощаюсь с Донной, которая выглядит сочувствующей, без сомнения, услышав весь разговор в моем кабинете.

Я прохожу мимо миссис Джонс в коридоре, когда она разговаривает с одним из церковных служащих. Я говорю им обоим восторженное «до свидания», прежде чем открыть двери и направиться к своей машине.

Блестящий черный седан с тонированными черными стеклами припаркован рядом с моим джипом. Не тот автомобиль, который я привык видеть на своей маленькой церковной стоянке. Я протискиваюсь между ним и своей машиной, затем дверь седана со щелчком открывается, и из нее выходит высокий, крепкий парень в бейсбольной кепке. Мои губы кривятся, потому что я бы узнал эту занозу в заднице даже в темноте.

— Ты, должно быть, шутишь, — бормочу я сквозь улыбку.

— Наконец-то, братан, — говорит Джес, прежде чем захлопнуть дверцу машины и притянуть меня к себе для крепких объятий. — Ждал тебя здесь, черт возьми, целую вечность.

— Что ты здесь делаешь? — От него пахнет дорогим одеколоном и кожаным салоном.

— Я сказал, что дам ей неделю. Время вышло. Я здесь ради своей жены. — Он осматривает наше окружение, вероятно, ожидая, что из кустов выскочит фотограф или фанат.

Его глаза, прикрытые солнцезащитными очками, зацепляются за что-то у меня за плечом. Когда я прослеживаю за его взглядом, то вижу миссис Джонс, наблюдающую за нами через стеклянные двери церкви. Я не вижу его глаз, но по тому, как сжалась его челюсть, могу сказать, что он засек женщину. Похоже, она воспринимает наше внимание к ней как разрешение направиться к нам.

— Отлично, — бормочу я в основном себе под нос.

— Что за сноб? — говорит он, его взгляд прикован к ней, как лазер.

— Ты не захочешь этого знать. — Я отхожу от своего брата, встречая ее на полпути через стоянку. — Миссис Джонс, сейчас неподходящее время…

— Мистер Ли, приятно с вами познакомиться, — говорит она и протягивает руку.

Мой брат смотрит на ее руку, наклоняет голову ко мне, затем снова к ней.

— Кто ты такая?

— Джанин Джонс. Я из «Национальной организации этики евангелистов».

— Труднопроизносимое название, — говорит он с усмешкой.

Я пытаюсь придумать предлог, чтобы уйти.

— Я опаздываю. Нам действительно нужно идти.

Джесайя занят перепиской на своем телефоне, не уделяя миссис Джонс больше ни секунды своего времени.

— Мистер Ли, если вы не возражаете, у меня есть вопрос…

Он поднимает ладонь к ее лицу, заставляя ее замолчать.

— Почти уверен, что мой брат сказал, что он спешит.

Я кусаю губы, чтобы не рассмеяться, когда лицо миссис Джонс заливается краской.

Водитель машины, в которой приехал Джесайя, выходит и направляется к нам. Он явно не просто водитель, но и своего рода сотрудник службы безопасности. Мужчина не произносит ни слова — его не видно, не слышно, но заполняет пространство своим присутствием.

— Хорошего вечера, — говорю я и направляюсь к своей машине.

Джес подбегает ко мне.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не суешь свою палку-брызгалку в эту фригидную клушу.

У меня вырывается смешок. То ли потому, что то, что сказал Джес, смешно, то ли из-за абсолютной абсурдности того, о чем он спрашивает, я не уверен.