Чтение онлайн

Кейджи обвёл взглядом своих матросов. Их лица были всё так же непроницаемы, но в глазах он уловил искру живого любопытства.

— Формальности позади, — начал он, откладывая в сторону штурвал. Теперь он говорил не как капитан с подчинёнными, а как заговорщик с сообщниками. — Пора говорить начистоту. Наша цель — не просто «археологические изыскания».

Он положил ладонь на самую старую карту, где извилистым почерком было выведено «Синсё-мару».

— Мы ищем его. Корабль, затонувший в этих водах более трёхсот лет назад. Он вёз не просто груз. Он вёз годовую казну наместника сёгуна в провинции Кии. Золотые и медные монеты, которые так и не дошли до Эдо.

Он выдержал паузу, позволив словам обрести вес. Близнецы не ахнули, не переглянулись с жадным блеском в глазах. Они просто… замерли. Их внимание стало абсолютным, острым, как лезвие. Они смотрели на карту, а потом перевели взгляды на Кейджи, и в их глубине читался не алчный расчёт, а холодный, аналитический интерес. Инженера, получившего сложную, но увлекательную задачу.

— Наш маршрут, — вступила Ами, проводя пальцем по карте, — здесь. Треугольник между Авадзи, Токусимой и Вакаямой. Мы будем прочёсывать дно сантиметр за сантиметром. И для этого…

Она посмотрела прямо на них.

— …нам нужна не просто команда. Нам нужны партнёры.

Тишина в кают-компании после слов Ами стала густой, тягучей, как смола. Её нарушал лишь монотонный гул двигателя «Умихару» и далекий скрип такелажа. Рин и Рэн замерли, их позы, еще мгновение назад бывшие образцом расслабленной готовности, вдруг стали неестественно скованными. Маски идеальных помощников дали трещину.

Кейджи почувствовал это изменение еще до того, как увидел его. Воздух наполнился статическим напряжением, будто перед грозой. Он сделал шаг вперед, не отрывая взгляда от близнецов.

— Мы наблюдали за вами, — сказал он, и его голос прозвучал в тишине громко и четко, как выстрел. — На экзаменах. Ваши движения. Ваша кожа. Ваши ногти.

Он сделал паузу, давая каждому слову упасть, как камню в воду.

— Они такие же, как у нас.

Эффект был мгновенным и пугающим. Глаза Рин и Рэн, до этого темные и спокойные, вспыхнули чистейшим, животным страхом. Они не дернулись, не вскрикнули. Их реакция была иной — абсолютное, леденящее замирание. Два тела синхронно сгруппировались, готовые к отпору или бегству. Они перестали быть помощниками. Они стали зверьками, загнанными в угол, и между ними пробежала почти зримая искра панического, безмолвного совещания.

Ами, видя их реакцию, сделала мягкий, успокаивающий жест ладонью, будто приближалась к диким животным.

— Мы не враги, — произнесла она, и ее голос был тихим, но невероятно твердым. — Мы не хотим вам зла. Поймите. Мы такие же, как вы.

Она медленно, чтобы не спугнуть, протянула руку и бережно взяла ладонь Рин. Девушка инстинктивно попыталась отдернуть руку, но остановилась, замороженная собственным любопытством.

— Посмотрите, — Ами обратилась ко всем, поворачивая руку Рин так, чтобы все видели ее длинные, ухоженные ногти. Затем она подняла свою собственную руку, положив их рядом. — Видите? Они не просто крепкие. Они… другие. Одинаково другие.

Было видно невооруженным глазом. Идеальный овал, неестественная плотность, здоровый, фарфоровый блеск, лишенный хрупкости обычного кератина. Они были как две капли воды — не просто похожие, а идентичные в своем совершенстве.

Напряжение, сжимавшее кают-компанию, дрогнуло и пошло на спад. Острый, панический страх в глазах близнецов сменился настороженным, пристальным изумлением. Они смотрели то на свои руки, то на руки Ами, то на Кейджи, будто видя их впервые. Стена между «нами» и «ими» дала первую трещину.

На смену страху в глазах близнецов пришла глубокая, непонимающая настороженность. Они всё ещё были готовы в любой момент сорваться с места, но уже не бежать от, а бежать за — за ответами, которые годы томились в них невысказанными.

И Ами дала им эти ответы. Версию. Тщательно выверенную, правдивую в основе, но скрывающую самую суть.

— Прошлой осенью, — начала она, и её голос приобрёл ровный, лекторский тон учёного, докладывающего о невероятном открытии, — мы были частью международной экспедиции. Научное судно «Колыбель». Мы изучали аномалии в Тихом океане.

Она сделала паузу, собирая мысли, выстраивая логическую цепочку, которую они с Кейджи отрепетировали до автоматизма.

— И мы стали свидетелями… явления. Учёные назвали его «Судный луч». Кратковременная, невероятно мощная вспышка космического излучения, прошедшая через атмосферу. Она вывела из строя всю электронику на корабле. Но это было не главное.

Кейджи молча наблюдал, как близнецы ловят каждое её слово. Их синхронность сейчас проявлялась в ином — в одинаковом наклоне головы, в схожем выражении лиц, искажённых попыткой осмыслить услышанное.

— Это излучение, — продолжала Ами, — было уникальным. Оно не убило нас. Оно… изменило. На клеточном уровне. Мы этого не чувствовали, не понимали сразу. Но наши тела начали трансформироваться. Медленно, но необратимо. Ногти, кожа, метаболизм… Всё стало другим. Более прочным, более эффективным.

Она обвела взглядом их четверых, включая себя и Кейджи.

— Мы думали, что это касается только нашей команды. Тех, кто был в эпицентре, на «Колыбели». Но теперь… — её взгляд мягко остановился на Рин и Рэн, — теперь мы видим, что ошибались.

Кейджи подхватил, его голос звучал убедительно и спокойно, подкрепляя научную гипотезу Ами:

— Вспышка была глобальным явлением. Её эффекты могли проявиться не только в открытом океане, но и по всему миру. Везде, где были люди с определённой… восприимчивостью. Возможно, вы были в Осаке или в море в тот день. Возможно, ваша биология оказалась особенно чувствительной.

Ами кивнула, завершая картину.

— Вы не монстры. Вы не ошибка природы. Вы — следствие реального, хоть и аномального, физического явления. Следующая ступень. И вы не одиноки.

Она произнесла это последнее предложение с особой теплотой, снимая с происходящего налёт чего-то инопланетного и зловещего и помещая его в рамки почти что научного феномена. Это была не магия, не проклятие. Это была «вспышка». Нечто, что можно изучить, понять, принять.

И самое главное — это означало, что они все в одной лодке. В прямом и переносном смысле.

Ледяная стена недоверия треснула окончательно, дав дорогу потоку сдерживаемого годами изумления и горького облегчения. Теория «вспышки» легла на благодатную почву — она была логичной, научной и, что важнее всего, снимала с них клеймо уродов. Они были не изгоями, а… особенными. Как первопроходцы.