Чтение онлайн

— Твои ангелы от тебя отвернулись, верно? — Он болезненно вздыхает. — Они ушли, едва узнали, что их действия раскрыты и Люцифер может прислать в Будапешт своих лучших воинов. Сатана, знаешь ли, большой собственник, и ему крайне не нравится, когда кто-то трогает его церкви.

— Это неправильно. Это святая земля, и она не должна принадлежать отродьям Тьмы! — он срывается на фанатичный визг.

— Люди выбирают сами, мы не заставляем их. Быть может, твой бог не столь хорош, раз они решили повернуться к Дьяволу?

Нарочно пытаюсь выбесить его, но священник упорно сидит в своем углу, как запуганная серая мышь. Никакого удовольствия убивать такие жалкие обрывки человеческой души, с сожалением усмехаюсь я. Но я должна это сделать. Он почти убил меня, он спокойно наблюдал, как я захлебываюсь кровью у его ног. И еще вопрос, кто из нас праведней.

Где-то в коридоре тревожно переговариваются полицейские. Сами боятся соваться за мной, но скоро у них хватит на это храбрости, и поэтому времени все меньше. Я срубаю решетку коротким ударом и вступаю в получившийся проем. С тихим задушенным воем отец Криштиан сползает по стене, трясясь всем телом.

Вот он — страх. С наслаждением подхожу ближе.

— Твои ангелы покинули тебя, — нараспев повторяю я. — Но вместо них пришла я.

Черные обожженные крылья распахиваются за спиной, едва помещаются в тесной камере, я смахиваю остатки человеческого облика, ухожу дальше в магию, на изнанку. Сверкают гладкие и острые рога, темные провалы глазниц пугают его до смерти. С суеверным ужасом священник смотрит мне за спину, пытается перекреститься дрожащими руками, а на лице — ни кровинки. И глаза как у обычного грешника, за душой которого я явилась.

— Знаете, отче, а я ведь так и не исповедалась, — весело сообщаю я, наклоняясь к нему. — Я очень, — он вздрагивает вслед за каждым моим словом, — очень, очень плохая.

С леденящим кровь звоном меч вынимается из ножен. Я легко взмахиваю клинком, будто он ничего не весит, и отец Криштиан падает на пол с филигранно перерезанным горлом. Алые брызги кажутся черными на серых стенах, лужа подбирается к носкам моих ботинок.

Не меняя усмешки, я осторожно провожу пальцами по острию, пачкая их в каплях чужой крови.

Такие же ржаво-соленые, как и сотни других.

С трудом попадая в замочную скважину, я отпираю дверь, наваливаюсь на ручку и практически падаю в свою квартиру. С трудом удерживаясь на ногах, цепляюсь за вешалку, чувствуя, как сильно меня мутит. Отплевываясь кровью, я сдираю кожаную куртку и берцы. Грохот, с которым я это проделываю, способен перебудить всю Преисподнюю.

Здесь ночь, и я опять не успела вернуться к ужину. Вряд ли помогут оправдания о том, что меня чуть не убили старым, но действенным способом охотников на нечисть: колом в сердце. Ишим все равно обижена, она наверняка приготовила что-то вкусное. Надеюсь, на кухне меня ждет тарелка с едой. Дойти бы еще туда…

Переходить из мира в мир с не закрывшейся до конца раной было глупо, никто ведь точно не знает, что там обитает. Не то неприрученная магия, не то души, которые заблудились там, но оно успешно расковыряло начавшую зарубцовываться отметину напротив сердца. В итоге я дома, но не в лучшем состоянии.

— Кара? — Так и есть, я ее разбудила. Ишим появляется из спальни в ночной рубашке и с крайне недовольным выражением лица. — Что случилось?

— Ничего, милая, все нормально, — неуверенно и хрипло выдыхаю я. — Мне б только до кухни доползти…

В неясном красноватом свете она наконец различает кровавое пятно на рубашке и мои попытки идти, не прислоняясь к стене. С усталым стоном она помогает мне добраться до кухни и усаживает на лавку. Спустя полминуты передо мной оказывается полная бутылка.

— О, вискарь — это отлично! — преувеличенно бодро говорю я. — Да не бойся ты, со мной все будет нормально.

Ишим терпеливо кивает. Она уже привыкла и даже не пытается отучить: это бесполезно же. Так что встречает меня по ночам и перевязывает кровоточащие раны. Идеальная семейная жизнь.

Поднимаю наполненную до краев рюмку:

— За победу!

— За какую победу? — недоуменно хмурится Ишим.

— Нашу, конечно. — Наверное, Влад с Яношем правы, и улыбка у меня и впрямь сумасшедшая. — Мы нападем на ангелов в их мире. Мы просто взорвем Райские врата.

Ивиль был лучшим из подчиненных Люцифера, я не побоюсь этого слова; честно и преданно служил своему господину не только потому, что иначе рисковал лишиться жизни, а из убеждения. Служить Сатане на Девятом круге — чума, а не авантюра, но Ивиль легко управлял низами Преисподней — легендарным сбродом, которых мог прижать только лично Первый Падший. Явным наместником Ивиль не был, иначе давно получил бы нож под ребра, он всего лишь шпионил, собирал сведения и распускал слухи, выгодные Люциферу. Низы поражались всеведущей власти и не пытались корчить из себя самостоятельное государство, несмотря на все усилия местной «знати». Если происходило нечто совсем из ряда вон, на Девятый посылали карателей.

Словом, Ивиль был ценным кладезем информации. Почему я говорю о нем в прошедшем времени? Ну… как бы получше объяснить…

Стараясь не рассматривать темную каморку, по ошибке когда-то названную квартирой, Ройс дышит ртом, чтобы в нос не бил запах крови и отчасти гниения, только он забывает про тошнотворный вкус, наполняющий глотку. Отплевываясь, друг выглядит совсем уж несчастным, и я жалею, что потащила его за собой, а не оставила на Восьмом.

Каким бы изворотливым ты ни был, однажды придется платить по счетам: это обычный риск для таких, как Ивиль; демон знал, на что шел. В конечном итоге он, наверное, и не мыслил себе другой смерти. Я с сомнением поглядываю на привязанный к стулу труп — не тело, а шмат мяса, пару часов назад еще относительно живого. Почти успели.

— Что скажешь? — Я наклоняюсь ближе к тому, что осталось от Ивиля.

Чувство брезгливости атрофировалось еще на первом веке работы наемником, а вот Ройсу приходится плохо, он испуганно мотает головой и старается лишний раз не вдыхать. Как бы в обморок не грохнулся: бледный как труп.

Но единственного мертвеца в комнате вряд ли можно назвать белым: он весь в крови. Конечности, судя по неестественному углу, переломаны, а ногти вырваны с мясом. Проверив пасть демона и приведя Ройса в предынфарктное состояние, убеждаюсь, что такая же судьба постигла и клыки. Тело исполосовано небольшим, но острым ножом. Корка крови не дает различить ни миллиметра голой кожи.

Рядом с трупом полупустая бадья с водой. Местная, что ли? Принюхиваюсь, но обычного кислотного запаха не различаю. Придется попробовать… Ройса уже явно тошнит; я ударом локтя выношу небольшое окно, впуская в комнату свежий воздух. Дышит как выброшенная из воды рыба, укоризненно глядя на меня: раньше не могла так сделать?

— Морская вода, — я указываю на ведро. — Самая натуральная.

— Я даже не буду спрашивать, откуда она на Девятом. Я спрошу: зачем она тут?

Внимательно смотрю на него — не притворяется, правда не знает. Эх, Ройс, тебе бы в Рай попасть, тогда, может, все сложилось бы лучше. Потому что я точно понимаю: соленую воду выливают на изрезанных пленников с единственной целью — развязать им язык. У Ивиля пытались что-то узнать, и о результате допросов мы можем только догадываться.