Чтение онлайн

– Дин, блин, не мешай - хочу быть педомишуткою! Я впоймал его, всё!
– Малыш не сдавался.

– Нет, я не прощу себе совращенья тебя… - Льдинка вдруг успокоилась и тихо вздохнула.

– Ась? Чего?
– Малыш чуть подотпустил свирепую хватку.

– Мне сто лет в обед, я должна была тебе это сказать!
– принцесса Диана патетически всплеснула в ладошки.
– В летоисчислении нашей расы! Пойду тоже повешаюсь… Как педомедведица…

– Э нет!
– Малыш сразу стал не борцом, а так, хер знает чего тенью с бубликом; и можно понять - принцесса у него, как и роза с бараном в коробке была только одна!

– Нет так нет… - Льдинка легко вместе с ним тут же оказалась в рядах экс-бойцов.
– Тогда давай ещё раз! Ток теперишки по-настоящему - с видюхой, с бананом для задницы и с педобирами этими, тёть Машей с мужем Степанычем!..

– А они разве… - заикнулся было Малыш.

– Точно-точно!
– уверила Льдинка.
– Хоть об этом пока и не знают...

Она раскачивалась на острие гибкого побега протогортании, покачивая посверкивающей счастьем босой пяточкой по небу, когда к ней подошёл Йырба-Тот.

Переплывший через Иырбань он не выглядел ни усталым, ни вздрюченным. Он выглядел вусмерть убитым!..

– Что б тебе так еблось, как спалось!
– она ласково заглянула ему в глаза, в жар-отчаяньи ласки аварийно отыскивая хоть кромок снешной жалости и живой повети среди обездвиженных до скаловницаемости его двух зрачков…

– Рас священная матерь Сва, ну и ййоп тттвою!..
– он заикался от радости.
– Й-й.й-Иырбань - лета стих… Жуть… Утроб Стикс-забытой поэтики!.. Я забыл, как тебя звать и что умение моё существовать на белом или любом другом свете незыблемо!.. Та то хуйсним, что правильно, но ведь я теперь их от… ттъеббу!..
– он посмотрел в сторону резвящихся двух на лужку черновласых эльирьрей.

– Валяй, это правильно!
– горячо согласилась она, но слишком уж горячо - ему сразу тогда заодно захотелось прям тут же и сразу же выебать и её, за её гибко-упругий податливый стан, за красу светом златослепящую, за просто невероять-таилку любовь… Но куда ему было с порога безвременья дрючицца в столь неукромный погод!..
– Стойка!
– она бережно оборотила его, мягко оборачивая вокруг оси и выдавая ласкового подсрачника.
– Двоих ни бери в кой случай ни за што!! Одна элька потерпицца, а у тебя весь запас наизнос! Тока сорвите мне жалобку - писздец всем троим, прикую до соседних коек на аминазин!..

Её, конечно, никто и не подумал бояцца, тем более, что ему сейчас и на соседних койках под аминозином - лишь бы с эльками!
– было всё поровну. Но то ли Стикс-Иырбанью отшибло всякие желания над собой шуткацца, то ли и впрямь он любил Её так уже, что сил просто на дураццкие выходки не было - Йырба-Тот по прозванью Малыш отобрал одну Эльку у точно такой же другой и безжалостно-радостно заглянул ей в глаза: точка-преточка она?!? От счастья не верилось просто, что уже наконец-то… давным-давно… дома…

Она была точка она: Элька грызнулась с ним за губу и поцеловалась в любовь куда-то по скуле с желваком до ухотопыристой мочки… Он замер от полохом вспыхнувшей молнии недающихся ещё воспоминаний и захотел Эйльли эту насадить к себе сразу на хуй.

Это было несложно - он засунул ей в пузик хуй через пизду так, что пузик чуть вздуло и стал очень виден смешной теперь почти наизнанку пупок…

– Вайки, Малыш!
– она не выдержала и захохотала от щёкота пока он там толкался ей в поясницу ещё влажным от волнения своим животом.
– Я похожа теперь на арбузик беременный? Ну хоть чуть-чуточки?! Ну скажи да?!

Рядом, созерцая эту исполненную Малышова усердия натягивательную сцену, от такого же хохота корчилась вторая элька, волей случая и златосолнечной мамочки с ветки оставшаяся на свободе от столь страстного к ним ни с того объявившегося их обожания… Светка делала вид теперь, что это её вообще всё не касается никак, и читала какую-то очередную свою сказочность в разноцветной обложке, слегка покачиваясь на струнах полупрозрачной качели…

– Эйльли, блин! Я так могу чувствовать хуй свой рукой!..
– Малыш ухватил себя за нетерпеливо потыкивающийся Эйльли в глубины свой причиндал через показавшуюся совсем тонкой перегородку её животика.
– Так же не может, наверное, быть!?

– Ничего… шжж себе! Не может!!
– Эйльли начинала чуть задыхаться - брало… - О-оп!! Ахгашки!! Вот так… Ага… Да… Ещё разик - здорово так!..

Малыш, так и сжимая слегка в кулаке за балду себе хуй в животе у неё, понятно, ашж запыхтел от старательности - так захотелось её сразу же и немедленно взъёбсть до мокрых от счастья оргазмов…

– Элька, вы ебётесь, как учёный-кладоискатель с потеющей лесбиянкой-наложницей!
– прокомментировала тут же близняшка-сестра её, на миг прерывая хихиканье в сосредоточенном наблюдении за их напрягшимися от любви интерфейсами.

– Ирка, кшкни!..
– Элька пнулась ножкой в сторону дуры-сестрёнки и повисла на хуе, нанизавшись на него по самое некуда: - О-ой-ххх!!!

На Ирку это оказало то лишь влияние, что она ещё ближе притиснулась к ним, осваиваясь, похоже, окончательно с ролью спортивно-балетного комментатора и влазивая к ним чуть ли не между ног головой с самым заинтересованным видом:

– Эльке загоняют в поджопницу отважный писюн! Элька тянецца в гостеприимной улыбке и пропускает первую палку в свои расставленные ворота! Стыд и срам какой! Эльку на одеколон! Ой, Элька… тебя тут ебут… ??? Может мне кажется? Ты же не можешь быть, правда... Такой?!?

Отбрыкивания дальше больше уже не помогали, да и Эйльли настала пора срочно кончать:

– А-аа!! Ай!!! Айх, б..!!! И-й-иии-ффффффф!!!
– она выгнулась спинкой-дугой в руках Малыша и затряслась в мелко-пронзительной дрожи всей нижней половинкой своего тела.

Пальчики обвисших подрастопыренных ног Эйльли дробно застучались по спине Ирки, а с пизды в любопытно подставленный приоткрытый ротик брызнули упругие струйки прозрачно-радостных соков любви…

– Йоп-птт!! Агга!!
– подтвердил и Малыш свою практическую грань-обречённость.
– Понеслась душа в рай… Эйльли, я водяной пистолет и насос два-в-одном, и я кажецца щас тебя застреллю!..

Плямкающая Ирка обрадовалась:

– Хгы-гы, запульни ей Малыш Водокамское водохранилище буйные воды священный Байкал! Чтоб проплавалась вся изнутри… Уум-пл-кгхм-уумс…

Ирку захлебнуло в ринувшихся наружу невмещённых "буйных водах" с кисельно-молочными по берегам пузырями…

Он и ещё потом дунул ей, и ещё, и ещё… Так понравилось, что в брейк-состояние их привело только полное обвисание напалковавшегося хуя, который, сбившись со счёту своим фонтанным отважностям, обвис просто вдрызг окончательно, выскользнул из подуставшей тоже сказать и пизды, и отказался вставать "до пока не покормят, напарят и научуцца более нежному обращению!.."