Чтение онлайн

– И зачем же?

– Видишь ли, то, что произошло, заставляет думать, что наши судьбы тесно переплетены. Так случилось, что именно ты помог одолеть моего давнего врага. Но существует ещё один, более могущественный враг. Когда я расскажу тебе о нём, ты поймёшь, что он и твой недруг. У меня предчувствие, что, если мы объединимся, то сможем уничтожить и его, а значит, принести неоценимое благо всем людям, всему человечеству.

– Вот так даже?
– усмехнулся Костя.
– Всему человечеству? Ни больше, ни меньше?

– Зря смеёшься. Всё очень и очень серьёзно.

Милвус повёл себя странно. Он встал, подошёл к одному из окон, словно хотел полюбоваться пейзажем. Но вдруг стал быстро говорить. Что-то разное, с разными интонациями, но одинаково непонятное. Что он несёт?

– Миньон, оказывается, после возвращения в своё тело в качестве хозяина может оказаться стерильным. Теряет всё, что узнал, пока был подавлен…

Теперь старик сам с собой разговаривает. Вот навязался! Что делать?

– Я говорил примерно на тридцати языках, - заявил Виперидус.
– И внимательно следил за тобой. Ты ни слова не понял. Так что ситуация у тебя, прямо скажем, непростая. Полная амнезия относительно последнего года жизни.

– Так я вроде и не скрывал, что ничего не помню, - буркнул Костя.
– Только смута какая-то в голове насчёт бессмертия и ерунды о мешочках и о часах.

– Послушай, юный упрямец. Мы сейчас попусту тратим время, а трое твоих товарищей, из них двое – нежные девицы, носятся по городу в поисках мифического доктора, который должен тебе помочь. Я в любой момент могу прекратить бесполезную беготню, потому что они уже сейчас выбились из сил. Но ты должен быть готов к моменту возвращения друзей. И я не могу бесконечно перемалывать воздух, пытаясь дать тебе информацию, которую ты не в состоянии понять и правильно оценить. А ты сейчас ни к чему не готов, даже не знаешь, как жил и что делал целый год в твоём теле злополучный Дестан. Чего тебе ожидать сейчас, когда ты вернул свою личность в своём же теле? Между прочим, окружающие привыкли видеть в нём и знали совершенно другого человека. Может, ты совершил тяжкие преступления, за которые тебя ждёт тюрьма? Может, обидел кого-то очень дорогого, сам того не осознавая? Или совершил открытие, которому будут рукоплескать грядущие поколения? Неужели ты не хочешь это знать? Я стою здесь и протягиваю тебе руку помощи. Тебе остаётся лишь поверить и принять её. Или бесславно и бесполезно сгинуть, неизбежно отдалиться от друзей, захотеть печального одиночества…

– Да, вы правы, - прошептал Костя, потрясённый этой тирадой.
– Я сразу почувствовал, что могу потерять близких мне людей. Почувствовал и тоску, и отчаяние, и беспокойство. Я не хочу всего этого. Не хочется знать и того, о чём вы только что говорили. Это знание мне… противно. Но… раз другого выхода нет. Говорите, что делать. Я готов!

Старик отошёл от окна.

– Для начала сядь в кресло и немного расслабься. Постарайся успокоить эмоции. Ты просто отдыхаешь. Возьми флакончик в левую руку. Нет, не двумя пальцами. Обхвати так, чтобы не уронить случайно и не просыпать содержимое. Теперь очень аккуратно отвинти крышку, убедись, что на ней нет крупиц, и отложи её в сторону. Больше пока ничего не делай.

Свер послушно выполнил все указания, впервые глянул на тусклое жёлто-зелёное сияние. Милвус подошёл и тоже посмотрел.

– Слушай внимательно. Порошок был первоначально предназначен не для тебя. Он должен признать тебя хозяином, но не сразу. Особенно учитывая то, что ты «невинный». Хорошо, что мы начинаем с маленького хранилища. Видишь ли, песок, отсыпанный из своего главного вместилища, кожаного мешочка, постепенно теряет силу. Отсюда совет на будущее: не бери оттуда зараз помаленьку.

– Я постараюсь, - буркнул Костя.

– Отлично, а сейчас следующий урок. Песок, особенно в сочетании с тем фактом, что мозги у тебя и у Дестана в эпоху Фернандо Мартинеса были, хм, общие, может хранить ещё память о том, что делал этот прохвост, о чём он думал, какими знаниями обладал. Прикоснувшись к порошку (только не делай этого сейчас, пока не объясню всё до конца), ты сможешь получить часть этой информации. Конечно, лучше, если она будет выборочной. Не думаю, что тебе интересно, что делал какой-нибудь двадцатый Дестан тысячу лет назад. Нам надо сосредоточиться на самом полезном и важном. И быть предельно осторожными.

– Почему?

– Видишь ли, Дестан был одним из самых древних обращённых. Полагаю, он не был склонен к изучению множества наук, совершенно не интересовался химией, физикой, естествознанием. Но долгая жизнь в любом случае – огромный опыт и бесконечная практика. Наш обидчик наверняка знал множество языков, географию, неплохо разбирался в политике, бизнесе, банковском деле.

– Наверное, и в мореплавании, - вставил Костя, вспомнив Сэма Олдбрука.

– Да, конечно. У тебя сейчас есть реальная возможность снова получить эти знания, восстановить их в своём мозгу. Но знания – опасная вещь.

– В каком смысле?

– Ну, во-первых, сам процесс надо дозировать. Если форсировать, велика вероятность, что всё пойдёт не так. Заклинит. Проще говоря, сойдёшь с ума.

– Понятно, - кивнул Костя.
– У нас это называют «крыша съедет». Или «башка лопнет», «мозги закипят».

– Да, только тут всё серьёзно, а не иносказательно. И не говори, что я тебя не предупреждал.

– Есть ещё «во-вторых»?

– Конечно. Помнишь, я сказал о новой жизни, а ты что-то сразу струхнул. А я имел в виду вот что. Получив сразу огромную порцию знаний, которая в обычных условиях куётся десятилетиями, ты неминуемо изменишься. Станешь мудрее. Твои мысли и эмоции будут отличаться от тех, что характерны для семнадцатилетнего юнца. Изменится само восприятие мира. Это не беда, конечно. Но те, кто знал тебя беззаботным и непосредственным шалопаем, возможно, будут удивлены или разочарованы. Поэтому в общении старайся казаться таким, каким выглядишь. У Фернандо Мартинеса, судя по всему, всё неплохо получалось. Чаще показывай, что чего-то не знаешь или не умеешь. В общем, вспоминай, каким был в своём детском доме, и действуй так, как поступил бы тогда.

– А я не могу стать снова этим… Дестаном? Из-за его знаний…

– Зависит от силы твоего характера. Если ты по природе добр и любишь помогать людям – думаю, ты в любом случае никогда не станешь таким. Я в тебя верю.

Странный человек Милвус. Называет себя злодеем, виновным в смерти очень многих людей. А рассуждает сейчас как филантроп. Если не лукавит, конечно.

Но как поверить в ещё одно безвозвратное, как принять его? Уже произошло обращение в потенциального монстра. И как будто не видно способа отыграть всё назад. А теперь, выходит, Косте Мелентьеву придётся вдобавок распрощаться с беззаботной юностью, с наивным восприятием мира, с радостями первооткрывателя всего интересного, полезного, волнующего? А как же чувства, ещё не очень зрелые, полудетские, мечущиеся, не способные чётко определиться? Они разложатся по полочкам, сами собой придут в жёсткий, строгий и скучный порядок? Или исчезнут, уступят место всегда холодному и выверенному расчёту? Спросить старика? А что он может ответить? Любил ли он когда-нибудь? Любили ли его? Почему-то не верится.

Но пока природные, натуральные чувства никуда не пропали, Сверчок вдруг открыл в себе появившуюся способность мгновенно прокручивать их в сознании вместе с сопутствующими воспоминаниями…

* * *

Пожалуй, она слишком часто возникала на горизонте. Так ведь учатся в одном классе. Постоянно водят компанию. Не припомнить дня, чтобы не виделись. Рамки детдома не больно-то широкие.

Вообще смотреть на неё всегда было приятно. С какой бы стороны ни смотреть. Приятно – и всё тут. Только приятность долгое время никуда не двигалась, ни во что не выливалась. Зачем?

Сидели вдвоём как-то на излюбленной лавочке, ждали Алину с Володей. Те почему-то застряли на танцевальном занятии, куда Кэп провожал Джоки, а Тане непременно нужно было срочно сообщить подруге нечто архиважное. Так Таня сидела, всё зевала, прикрываясь ладошкой, а потом взяла да прикорнула у стойкого Костика на плече.

Её волосы коснулись уха и щеки, погладили шею. Он уловил их нежный запах. Пахло травой и полевыми цветами, разве так может быть? Пришлось осторожно повернуть голову. Нет, не показалось. Всё так.