Обуглившиеся мотыльки
Шрифт:
В подтверждение этому из спальни раздался пронзительный крик. И в подтверждение этому Доберман — в очередной раз! — ринулся на помощь фальшивой Мальвине.
2.
Что человек знает о своих слабостях? О тех факторах, которые делают жизнь человека сложной, а самого человека — более уязвимым? И смысл не в том, чтобы признать эти слабости или как-то ужиться с ними. Черт возьми, речь даже не о том идет, чтобы как-то эти слабости искоренить.
Сложнее всего рассказать о них кому-то. Человек — существо не только упрямое и бестолковое, но и самое беззащитное. В подсознании каждый понимает эту аксиому. Никто ее не опровергает.
Но в реале сложно довериться и раскрыться даже не потому, что человек боится осуждения или непринятия. Ему просто страшно. Страшно, потому что когда ты был ребенком и говорил, что под твоей кроватью — в твоей душе? — живет монстр, никто тебе не верил. Страшно, потому что много лет назад, когда ты осмелился предоставить доказательства существования этого самого монстра — тебя не приняли. Тебя вышвырнули как паршивую собаку. Тебя толкнули в лужу и еще обвинили в твоей неуклюжести.
Человеку страшно признаться в своих слабостях еще и потому, что какой-то умник когда-то заявил, что все должны быть правильными и сильными. И ты просто не можешь не соответствовать этим дебильным нормам. Страшно, когда солнце прячется за горизонт как какой-то предатель. Страшно оставаться один на один со своими монстрами. Страшно понимать, что больше никому и никогда не сможешь довериться. И эта мысль так надежно застревает в сознании, что когда даже и появляется тот человек, готовый выслушать и принять правду, мы просто уже не можем ему довериться.
Сбой системы.
Бонни думала над этим, глотая слезы и стараясь заглушить рыдания. Она не могла уснуть к половине третьего утра, не могла заставить себя быть сильной. И все, что ей оставалось делать — молча плакать в пустой темной и душной комнате, вспоминая все моменты своей не совсем счастливой жизни. И все, что ей оставалось — сдаваться в плен чувств. В плен безудержной и неконтролируемой ненависти уже не к отцу, а к Ребекке. Сама Беннет все еще свято верила в слова, которая произносила эта дьяволица, в их неотвратимость и правдивость. Сама Беннет все еще оставалась ярой последовательницей феминизма и антисексизма.
Но ненависть к Ребекке становилась с каждой секундой все больше. Эта сука пробралась под кожу. Она использовала слабости ради достижения своих целей. И теперь из-за этой паскуды Бонни, сильная и всегда уверенная в себе девушка, превратилась в развалюху, слабачку и избитую никому не нужную преступницу.
Из уст девушки вырвался сдавленный крик, как сигнал того, что степень отчаяния возросла до границ вселенной. Если у вселенной есть границы…
Потом Бонии сжала зубы, затаила дыхание и, открыв глаза, выдохнула.
Она открыла глаза впервые с того момента, как оказалась у Тайлера. И сейчас она думала только о том, что больше никто и никогда не увидит ее слабостей и не будет больше жалеть ее как какого-то ребенка. И сейчас она думала только о том, что хватит быть слабой и беспомощной.
Не на ту напали.
Девушка собрала все свои силы и, оперевшись руками о кровать, стала медленно подниматься. Головокружение, тошнота, боль во всем теле — это сразу о себе напомнило, сразу породило желание сдаться.
— Уж не в этот раз, — сквозь зубы процедила Беннет, медленно спуская ноги на пол. Перед глазами потемнело так, что все изображение исчезло.
И появилось другое.
Теперь Бонни была уже не у гроба, а внутри него. Людей, если они и были, то девушка их не видела. Гроб был опущен на глубину, но к счастью, еще не зарыт. Галлюцинация это или лишь сон — не важно. Мулатка решила и отсюда выбраться. Она решительно поднялась, но встать на ноги оказалось куда сложнее. Ноги отнимались, словно мышцы атрофировались. Словно что-то давило на эти ноги. Бонни выдохнула, постаралась привести сердцебиение в норму. Ей нужно выбраться отсюда, чего бы это ни стоило. Ничего, все получится. Нужно просто подождать пару минут. Девушка уцепилась за землю и стала медленно подниматься. Почва была рыхлая, сыпалась из-под пальцев как песок, убивая любые возможности выбраться из этой ямы.
Но желание покончить с призраками прошлого все еще было живым и буйным, и оно заставило предпринять еще одну попытку.
Бонни открыла глаза и увидела перед собой комнату. Галлюцинация развеялась на время. Девушка, превозмогая боль и усталость, оперлась руками о рядом стоящую тумбочку и медленно поднялась, вставая на ноги. Снова слезы, боль и чувство оскорбления и унижения. Такой потоптанной девушка себя не чувствовала еще никогда. Ей сильно хотелось, чтобы состояние подавленности исчезло и больше никогда не появлялось. Однако наши желания не всегда сбываются.
Беннет чувствовала, что тошнота подступила к горлу. Девушка закашлялась, надеясь выблевать остатки той пищи, которую заставлял есть Тайлер. Но попытки были тщетны. Бонни убрала руки и, развернувшись, стала искать взглядом дверь.
Снова образ. Бонни отчаянно цепляется в землю, пытаясь вырваться, но тело ослабло, а крики о помощи застревают спицами в горле. Поднимая голову, она видит, что до света еще несколько метров, но преодолеть их кажется невозможным, и вопль отчаяния готов вот-вот вырваться.
Девушка подавляет его, открывая глаза и вновь развеивая иллюзию. Она делает медленные шаги, чувствуя вновь подступающие приступы кашля и головокружения. Маленькими шажками она уверенно движется к двери, стараясь не обращать внимания на подступающие слезы и воспоминания.
Отец, предательство, детская обида, желание найти хоть какие-то отголоски справедливости, Ребекка, снова предательства, Тайлер…
Шаги вперед и слезы. Шаги вперед и слезы. Словно Бонни идет на мнимую свободу против своей воли, словно кто-то заставляет ее снова сбегать от того человека, кто действительно может помочь…
Обрывки фраз всплывали в памяти. «Все будет хорошо, Бонни. Ты знаешь, что твое имя является по сути нарицательным?», или: «Ты слишком отчаянна, чтобы так просто умереть», или что-то еще… Девушка остановилась посреди комнаты, подняла голову вверх, увидела свет…
Она выбралась. Солнце приветливо улыбалось, согревая всю округу своим теплом. Беннет рухнула на землю, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Она очень сильно устала и сейчас хотела спать, чтобы отдохнуть, выкинуть из головы плохие мысли.
Тайлер. Это имя кто-то вышил нитками на ее сердце. Это имя — как повод остаться и не сбегать. Как желание открыться и сдаться в плен теплу и солнцу. Его имя самое обычное и самое распространенное, что свидетельствует об одном: такие, как он существуют, и им можно открыться.
Тайлер. Как причина быть слабой и беззащитной еще несколько дней.
Или минут.
Или лет.
Не важно. Все, что Бонни знала для себя на этот миг: она больше не хочет быть той, кем не являлась. Вряд ли это получится сразу. Вряд ли это вообще получится.