Чтение онлайн

Когда они спустились на первый этаж, Сальваторе схватил девушку за плечи и развернул к себе. Елена плакала… Елена плакала, пустыми глазами всматриваясь в какую-то только для нее зримую точку и пытаясь что-то там рассмотреть. Деймон обхватил лицо девушки руками, но Елена ничего перед собой не видела. Ничего и никого.

— Да что за херня произошла с тобой, а?

Она была испугана, затравлена, обессилена и уничтожена. Сбылось то, чего Доберман больше всего в жизни желал — Мальвина растоптана. Заклятый враг превращен в пыль и прах. Больше не существует надменной и ядовитой Елены, больше не существует фальшивой сучки, которую хочется разорвать на куски…

Но где же освобождение и наслаждение? Где же та сумасшедшая эйфория, напоминающее что-то среднее между героином и экстази?

Или Деймону Сальваторе хотелось еще большего уничтожения прекрасной и ненавистной девушки лучшего друга? Или Деймону Сальваторе было недостаточно ее боли?

А может, ему не хотелось причинять ей боль?

Снова этот вопль, вырвавшийся из горла.

Нечто нечеловеческое.

Сумасшедшее.

Не поддающееся контролю.

Сальваторе поднял девушку на руки и, толкнув дверь ногой, направился на улицу. Было холодно. Елена не чувствовала холода — ее душа была сейчас в агонии. Но вода, ветер и октябрьское неласковое солнце могли сыграть плохую шутку. Деймон нес девушку на руках как мертвую спутницу. Шатенка не держалась за плечи мужчины, не вырывалась и не устраивала истерики. Она плакала, смотря в серое и бесчувственное небо, которое всегда апатично к чьим-то драмам.

Он нес ее до машины, казалось, вечность. И эта вечность была беспощадной. Елена смотрела вдаль, пребывая в глубинах своих мыслей и своих просторов. Она слушала внутренний голос, который чертом что-то шептал над ухом. Она слушала шепот собственного бессилия и падала…

Падала навсегда.

Деймон открыл дверь и посадил девушку на переднее сиденье.

— Какого черта ты свалилась на мою голову? — прошептал он, закрывая дверь со стороны пассажирского сиденья и затем направляясь к водительскому месту. — Будь ты проклята, Джоа. Из-за тебя я в полном дерьме теперь.

Сев в машину, Сальваторе включил печку. Елена сидела так, как ее посадили. Она смотрела в лобовое стекло, продолжая плакать. Вид девушки, всегда такой аккуратной, привлекательной и притягательной, был сейчас отвратительным. Мокрые волосы спутались, прилипли к лицу. Запах рвоты был уже не таким ярким, но все еще напоминал о себе. Одежда — помята и скомкана. Глаза — пусты и бесстрастны.

Сальваторе завел машину и вывел ее на дорогу. Елена не дергалась, смотрела в одну точку, не реагируя на все происходящее.

Всегда есть что-то, способное уничтожить нашу душу. Должно быть что-то, способное излечить нас…

Но сгораем мы за секунды.

А для того, чтобы ожить, и вечности может быть мало.

3.

Он открыл дверь и подтолкнул Елену, чтобы та сделала несколько шагов. Девушка вошла в квартиру, остановилась на месте. Сальваторе, заперевшись на замок, разулся, снял кофту с плеч девушки и, аккуратно взяв Елену за локоть, повел в ванную.

Душевная тоска достигла своего апогея. Теперь не было истерик, криков и воплей. Теперь была апатия. Сущая апатия ко всему происходящему. В такие моменты кажется, что человек исчезает — остается его оболочка, что душа будто испаряется.

Елена склонилась над раковиной, засунула руки под холодную воду и несколько секунд просто не двигалась. Деймон был рядом. Смотрел на потерявшую себя девушку и молчал. Что он мог сделать? Что, в действительности, может сделать человек, если душа твоя превращается в золу? Как помочь девушке, которую всем сердцем люто ненавидел и за которой обязан присматривать? Чьей натуры не знал?

Елена нагнулась еще ниже и мокрыми ладонями коснулась лица, провела руками, размазывая косметику. Потом девушка еще раз заснула руки под воды — снова умылась. Снова под воду — снова к лицу. Действия начинают приобретать частый и истеричный характер. Сальваторе хватает девушку за плечи, отстраняет и отводит от раковины. Он сжимает ее плечи сильнее, чтобы удержать, если Елена решит сбежать.

Но бежать ей некуда.

Деймон снимает куртку, сбрасывает ее на пол, потом закатывает рукава футболки и, хватая девушку за плечи в очередной раз, заставляет посмотреть на себя. Елена переводит стеклянный взгляд на парня.

— Ты слышишь меня? — произносит он обычным, спокойным голосом. — Ты слышишь меня, Елена?

Девушка кивнула один раз.

— Давай, родная, сделай это.

Он приближается к ней, берет ее руки и кладет на обнаженные плечи. Елена мутным взглядом смотрит на свои руки и переводит взгляд на Сальваторе, пытаясь понять что от нее требуют.

Души нет. Но оболочка осталась.

— Выпусти это дерьмо наружу, — он берет ее руку, сжимает в своей и пальцами ее проводит по своей коже. — Так сильно, как можешь. Так сильно, как тебе больно.

Слезы начинают подступать… Потом они скатываются по щекам, опаляют кожу, напоминают о боли, раздирающей душу на части.

— Давай, родная, — повторяет Деймон, обнимая девушку за талию и привлекая к себе, — сделай это. Просто сделай…

Елена пальцами впивается в руки мужчины, пустыми глазами смотря на Деймона. Тот кивает. Девушка закрывает глаза и, выпуская наружу рваный крик, ногтями раздирает кожу Сальваторе. Ее ухоженные и крепкие ноготки впиваются в кожу и оставляют продольные кровавые царапины. Крик вытекает из горла, как кровь — из вены, а Елена, отчаянная, брошенная и испуганная, все сильнее впивается в плоть мужчины, как обезумевшая и рассвирепевшая кошка, как зверь, желающий разорвать свою добычу не из-за голода, а из-за ярости и неконтролируемой злости.

Боль, которую испытывает Сальваторе, сильная, но вполне терпимая. Что, в действительности, может сделать человек, если душа твоя превращается в золу?

Просто быть рядом.

— Еще, — сквозь зубы процеживает Сальваторе. — Еще! Еще!

Она снова впивается в плечи, снова царапает кожу, выпуская наружу всю свою боль. Деймон крепко сжимает талию девушки, крепко держит Елену в своих объятиях, не позволяя отчаянной и фальшивой Мальвине упасть в бездну!

Руки покрываются уродливыми царапинами и ярко-алой кровью. Елена обмякает в руках мужчины. Все слезы выплаканы. Все слова сказаны.

Осталась пустота.

Деймон прижимает девушку к себе еще крепче, не позволяя той упасть. И так они стоят в ванной минут десять, если не больше.

Десять минут. Иногда это напоминает лишение свободы.

Потом Деймон отводит девушку в спальню и наливает виски в стопку. Елена не хочет вливать эту гадость в свой организм. Не хочет приглушать боль, потому что знает, что потом порция будет двойной.

Сальваторе берет стопку и подносит к губам девушки.

— Тебе нужно это.

Она, зарываясь руками в волосы, отрицательно качает головой. Деймон не знает что сломило ее. Не знает что случилось. Но это не важно. Оставляя бокал, он укладывает девушку на кровать, накрывает пледом. Садится рядом и сжимает руку Елены. Царапины болят.

Девушка аккуратно выдирает руку из руки Деймона и, зарываясь в плед, закрывает глаза. Она не произносит ни слова, но Сальваторе знает, что в такие моменты страшнее всего одиночество. Страшнее всего остаться одному. А после случившегося Елену вообще нельзя бросать.