Обуглившиеся мотыльки
Шрифт:
Он подошел ближе. В измученном взоре Мальвины не узреть доверия и облегчения. Но Сальваторе будто и не замечал это. Он аккуратно коснулся локтя девушки и, когда удостоверился, что та не страдает от боязни прикосновений, взял девушку за запястье.
— Это всего лишь душ — там ничего страшного. Я буду рядом.
Слезы все еще скатываются по щекам. Депрессия, одиночество и обреченность — три пули в револьвере, и Елену они расстреляют по очереди.
Только как вот эти пули изъять из барабана? Как выхватить оружие из рук чокнутой фальшивой красавцы и, отбросив его, влепить сучке хорошую пощечину, чтобы та протрезвела?
Деймон Сальваторе приводит девушку в ванную комнату и, поворачивая кран, настраивает воду. Девушка стоит посреди комнаты, тупо пялясь в одну точку и не видя ничего перед собой. Она снова погрузилась в глубины своего помутневшего разума, пытаясь найти там ответы на какие-то вопросы и совладать с чокнутыми эмоциями.
Только вот воздуха все равно нет. И его больше никогда не будет.
Сальваторе разворачивается к девушке. Она смотрит на него растеряно и испуганно, словно она просила объяснить что и как ей делать. Словно прося ей рассказать, кто же она такая.
— Позвони Тайлеру, — шепчет девушка. — Позвони ему!
— Я позвоню, — лжет Сальваторе и, обходя девушку, становится позади нее.
Он касается краев помятой и грязной кофты девушки и поднимает их вверх. Ему не нравится раздевать девушку своего лучшего друга. Ему нравится ее присутствие в своей квартире.
Джоанна, треклятая сука!
Сальваторе снимает кофту девушки и откидывает ее в сторону. Шатенка стоит спиной к мужчине, оставаясь в одном лифчике и джинсах. Она не чувствует стеснения и не осознает, что кто-то с ней что-то делает…
Отличной случай, чтобы воспользоваться…
Деймон подходит ближе к девушке и, не прикасаясь к Елене, кладет руки на джинсы девушки. Он нащупывает пуговицу и ширинку — расстегивает. Хватаясь за петли на линии ремня, тянет вещь вниз.
И вдруг он вспоминает Джоанну. То, как она избитая сидела на стуле и, нагло смотря на предводителя, заявляла, что ей плевать — пусть бьют, сколько хотят. Тогда Сальваторе испытал сумасшедшую страсть, повлекшую пятилетние и чокнутые отношения. Тогда Сальваторе испытал страсть, тонко граничащую с безумием. Единственное, что его волновало — Джоанна, страдающая от анорексии шведка, пытающаяся замаскировать свой акцент.
А сейчас он раздевает другую девушку… Несовершеннолетнюю… Отчаянную. Девушку, которую еще пару суток назад ненавидел так люто, что сжималось сердце, а сейчас он хотел помочь ей выпутаться из паутины…
Потому что обязан Тайлеру.
Потому что он хотел бы доказать ей, что такие как он — не сущие сволочи и способны на жалость и сострадание.
Потому что он хотел бы, чтобы она чувствовала вину.
Деймон снимает джинсы, и девушка остается в одном белье. Она все еще смотрит на воду. Сальваторе делает вдох-выдох и, откидывая вещи, аккуратно дотрагивается до застежки лифчика.
— Дверь не закрывай, — он расстегивает застежку, спускает шлейки, вспоминает, как занимался любовью с Джоанной, пытается пробудить в своей памяти то, что он чувствовал, наслаждаясь близостью с женщиной. Но что-то все померкло.
— Я буду стоять тут, ясно? И не вздумай ничего выкинуть, — он стягивает лифчик. Медленно. Зачарованно разглядывая обнаженную спину девушку. — Я дурь выбью из тебя живо, поняла?
Белье он снял, и, не глядя на него, отшвырнул в сторону груды других грязных вещей. Дальше Елена разденется сама — рефлексы-то должны сработать.
Сальваторе выходит и выдыхает. Да, Елена сексуальна и притягательна, но для Деймона Сальваторе по-прежнему оставалась отвратительной. Доберман заходит в комнату, чтобы найти хоть что-то из шмоток Джоа.
Он понятия не имел, что делать с Еленой, как ее вытаскивать из петли и понимал, что лучшим выходом было бы обратиться к специалистам, а не строить тут лекаря из себя. Он понятия не имел как ей соврать, чтобы девушка не впала в истерику, и как достучаться до нее…
Он не знал.
Взяв вещи, Сальваторе подошел к ванной комнате. Стекла в душевой кабине были рифлеными — и это не позволяло разглядеть Елену — так совесть оставалась чиста. Убедившись, что девушка стоит в душевой, а яркие капли крови не заливают стеклянные стенки, Деймон положил вещи на тумбу, кинул чистое полотенце и встал возле двери, отвернувшись.
Простые стандартные фразы и типичные обещания, что все наладится — не помогут. Жизнь не может наладиться, когда кусок твоей души сожран болью и скорбью. Алкоголь и сигареты будут дарить лишь временное забытие, а душераздирающие беседы хуже гильотины. И Деймон действительно не знал, как за эту неделю улучшить состояние девушки. Говорить о проблемах Елены Тайлеру Сальваторе не стал. Если Локвуду не безразлична эта девчонка — он сам захочет все узнать. Не стоит обязывать человека разъяснением моментов чьей-то жизни. Иногда слова вообще ничего не значат… Стоит просто почувствовать.
В воздухе стал ощущаться аромат шампуни. Сальваторе сомневался, что Елена там наводит марафет, но его радовало, — немного, правда, — что хоть основные рефлексы остались.
Парень обернулся. Елена мыла голову. Все не так безнадежно. Приятного мало тоже чего, но есть определенные сдвиги…
Потом вода перестал шуметь, двери душевой открылись, и через пару минут Елена вышла. Сальваторе не оборачивался. Он смотрел в сторону, вспоминая последнюю встречу с Джоанной. Странно, но чувства к этой девушке уже не такие яркие. Когда долго не видишь человека, кажется, что тоска стала такой сильной, что способна затмить разум.
А потом встречаешься с этим человеком на улице. Случайно или нет — значения не имеет. Ты смотришь, разговариваешь с ним, а внутри не чувствуешь ни тоски, ни любви, ни сожаления. Пустота. Совершенно никаких чувств. Неужели отношения такие испепеляющие? Неужели в завершении, — даже самых крепких взаимоотношений, — всегда испытываешь лишь это… Это безвкусное вино?
Девушка приводила себя в порядок. Деймон покорно ожидал ее возле дверей, не оборачиваясь назад и радуясь хоть каким-то переменам.
Даже та сумасшедшая страсть, доводящая до одержимости, потухла. А что говорить о менее сильных чувствах?
Деймон не знал, как помочь Елене.
Но он точно был уверен в одном: девушка выздоровеет, потому что кошмары всегда заканчиваются, а вулканы иногда потухают…
5.
Елена с горем пополам немного поела. Она смотрела на тарелку где-то минут десять, чувствуя подступающую тошноту и жуткое отвращение, но все-таки немного поела.
Правда, насыщения не было.
— Локвуд отключил сотовый.