Чтение онлайн

– Прикажи остальным готовиться. Выезжаем через час.

Касси мгновенно притихла, когда граф рассказал ей, что случилось.

– Я вернусь и, возможно, с Андреа, через пять дней, Касси, не больше. Обещаю.

– Я поеду с тобой.

– Нет, - резко бросил граф.
– Я не могу подвергать тебя опасности.

– Но разве наказать его - не мое право?

– Да, если захочешь. Но пока Андреа на свободе, я не могу отвлекаться, а именно так и произойдет, если придется охранять еще и тебя. Нет, Касси, не спорь.

Девушка хотела объяснить, что хочет ехать с ним лишь из страха за него, но поняла, что Энтони вполне способен о себе позаботиться.

– Ты будешь осторожен?
– тихо спросила она.

– Не сомневайся, Кассандра.

Стоя рядом со Скарджиллом на крыльце, Касси безмолвно наблюдала, как из ворот выезжает маленький отряд. Она закрыла глаза и прислушивалась к конскому топоту, пока последние звуки не затихли вдали.

– Нет, мадонна, - мягко попенял ей Скарджилл, - не стоит волноваться. Его светлость благополучно вернется и привезет эту тварь, если, конечно, Даниеле действительно его отыскал.

Касси рассеянно кивнула, чувствуя, как несчастна и измучена, и медленно побрела назад. Она не призналась Скарджиллу, что волнуется не только за графа. Последние дни она провела точно в розовом тумане, погруженная в море вновь обретенной страсти. Они словно по взаимному молчаливому уговору не заговаривали о будущем. Касси постоянно спрашивала себя, что ответит, если он снова попросит ее выйти за него замуж в ту минуту, когда она будет лежать в его объятиях, опьяненная желанием, сгорая в безжалостном огне.

Девушка медленно бродила по комнатам, желая обрести душевное равновесие. Думая о днях и ночах, которые неизбежно ждут ее впереди, она прокляла себя за слабость. Гнев на собственное малодушие, однако, быстро обратился в печаль не только потому, что Энтони покинул ее, но и потому, что его отсутствие вынудит ее разобраться в своих мыслях и чувствах.

Хотя высоко поднявшееся на небе солнце заливало округу жаркими лучами, легкий бриз, дувший со Средиземного моря, освежал напоенный ароматами воздух, делая поездку в Геную весьма приятной. Касси, в сопровождении вооруженных до зубов Скарджилла и Джироламо, скакала на своей верной кобылке. Они выехали еще до полудня, чтобы пообедать в городе. Камердинер в отчаянной попытке развеселить мадонну предложил ей осмотреть палаццо Дукале и зал дель Гран-Консильо <Герцогский дворец и зал Большого Собрания.>. Шотландец от всей души надеялся снова увидеть улыбку мадонны, когда она впервые шагнет под своды великолепных старинных дворцов.

Они оставили лошадей под присмотром знакомого Скарджиллу юнца и побрели по лабиринту узких улочек, поднимавшихся в гору, к виа Сан-Лоренцо. Уличные сценки, запахи, городской шум всегда приводили Касси в восхищение, и сегодняшний день не был исключением. Однако она скоро заметила Скарджиллу, что в Генуе, кажется, ни один человек не гуляет бесцельно - все спешат по делам. Скарджилл, взмокший от пота, немедленно согласился с ней и предложил остановиться у маленького уличного кафе. С наслаждением выпив стакан холодного лимонада, он оставил Касси с Джироламо и направился к палаццо Дукале, где надеялся получить разрешение на вход.

Джироламо, приземистый жилистый итальянец средних лет, настороженно оглядывал каждого мужчину, приближавшегося к ним хотя бы на двадцать футов. На женщин он почти не смотрел, разве что на молоденьких девушек с ясными личиками и сверкающими темными глазами. Он поклялся графу оберегать мадонну ценой собственной жизни и не намеревался обмануть доверие хозяина.

Касси от нечего делать рассматривала проходивших мимо скромно одетых горожан, с влажными от жары, раскрасневшимися лицами. С балконов домов доносились веселый смех и разговоры.

– Добрый день, синьорина, - раздался за спиной мягкий, мелодичный голос.

Повернув голову, Касси увидела стоявшую рядом графиню Джиусти. Девушка прекрасно запомнила каждое ядовитое слово, сказанное этой дамой во время последней встречи, и натянуто кивнула.

– Прекрасная погода, не так ли, синьорина?
– продолжала Джованна, ничуть не обескураженная холодным приемом. Женщина почувствовала знакомое возбуждение, возбуждение хищника, выследившего добычу. Наконец-то девчонка здесь, в Генуе, а не в безопасности на вилле Парезе!

– Вы правы, - сухо пробормотала Касси, наблюдая, как тонкие пальцы графини играют с кружевами, украшавшими огромный вырез корсажа.

Джованна поспешно отпустила горничную и обернулась к угрюмому Джироламо.

– Но, синьорина, вам, конечно, ни к чему защищаться от меня! Зачем вам этот свирепый человек?

Джироламо открыл было рот, чтобы запротестовать, прекрасно понимая, что из разговора бывшей любовницы хозяина с мадонной ничего хорошего не выйдет, но Касси остановила его. Приходилось выполнить просьбу графини, если девушка не хотела прослыть откровенно грубой.

– Джироламо, - попросила она с деланной беспечностью, - боюсь, лимонад тебе пришелся не по вкусу. На другой стороне улицы есть кафе, где тебе подадут нечто гораздо более.., бодрящее.

– Да, мадонна, - нехотя согласился Джироламо и, осмотревшись в поисках Скарджилла, бросил последний отчаянный взгляд на улыбающуюся графиню и отошел.

– Мадонна...
– протянула Джованна, грациозно усаживаясь на стул, с которого встал Джироламо.
– Как ужасно.., странно. Это вы велели так себя называть, синьорина.

– Нет, - отрезала Касси.

– Вы редко бываете в Генуе?

– У меня много дел на вилле Парезе.

– Вот как? Но граф, насколько мне известно, проводит много времени в Генуе, со своими компаньонами.., и в приятном обществе. Кажется, вилла Парезе уже не привлекает его так, как в былые времена?

Пальцы Касси машинально сжали тонкий стакан. Она подняла настороженный взгляд на Джованну, но ничего не ответила.

– Его светлость никак не объясняет свое постоянное отсутствие?

– Прошу вас, синьора, выражаться яснее.

– Говорят, что во время сиесты не отдыхают только бешеные псы и англичане. Теперь же я обнаружила, что англичане также не слишком преуспели в искусстве вести беседу, потому что, к моему искреннему сожалению, чересчур прямолинейны.

– Позвольте добавить, синьора, что англичане презирают мелочные завуалированные уколы и гнусные намеки. Если в Италии именно это называется искусством вести беседу, я преклоняюсь перед вашими замечательными способностями.