Чтение онлайн

Достаточность доказательств при исполнении юридического или основного бремени носит уже качественный характер – представленные доказательства должны убедить суд в существовании или отсутствии устанавливаемого факта. Она определяется путем оценки их совокупного доказательственного веса на основе применяемого стандарта доказывания. В данном случае критерий достаточности доказательств не может рассматриваться в отрыве от стандарта доказывания: только при обращении к соответствующему стандарту возможно ответить на вопрос о достаточности доказательств по конкретному делу.

Таким образом, из изложенного следует, что оценка доказательств в английском гражданском процессе направлена на определение их относимости, допустимости, достоверности, доказательственного веса, а также их совокупной достаточности (недостаточности) для разрешения дела в пользу истца или ответчика на основе применяемого стандарта доказывания.

Рассмотрение понятия оценки доказательств требует установления принципа оценки. Принцип свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению традиционно противопоставляется формальной теории оценки доказательств: «…принцип непредустановленности судебных доказательств (или свободной оценки доказательств) противоположен принципу формальной оценки доказательств, когда доказательственная сила отдельных средств доказывания определяется не судьями, а самим законом, и судьи не вправе дать доказательствам иную оценку или отвергнуть их» [44] . Принципу формальной оценки доказательств свойственна сложная система количественной оценки «веса» доказательств, заранее установленного законом. А деятельность по оценке доказательств сводится к проверке процедуры их получения, определения на основе закона ценности каждого доказательства в отдельности и их совокупности.

Современные представители англосаксонской процессуальной теории в отличие от континентальных правоведов в своих трудах принцип свободной оценки доказательств подробно не исследуют. «Юристы просто исходят из того, что имеет место свободная оценка доказательств по внутреннему убеждению» [45] .

С точки зрения В.К. Пучинского, «принцип свободной оценки доказательств хотя и является ныне господствующим в буржуазном, в том числе английском, гражданском судопроизводстве, однако, как признают зарубежные юристы, еще сохраняются элементы ушедшей в прошлое теории формальных доказательств» [46] .

Элементы формализма в англо-американском доказательственном праве, проявляющиеся в обилии как правовых презумпций, так и правил для определения относимости и допустимости доказательств, отмечали и другие отечественные авторы [47] .

Следует учесть, что приведенные рассуждения высказаны в то время, когда в английском праве еще не ушли в прошлое нормы, которые характеризовались как «печать изощренного формализма и схоластики» [48] (в частности, правило о наилучшем доказательстве (best evidence rule) [49] , недопустимость доказательства по слухам (hearsay) [50] . Реформирование английского доказательственного права привело к отказу от многих сложных и архаичных норм, а сохранившиеся на сегодняшний день правила, во-первых, способствуют достижению основополагающей цели английского гражданского процесса; во-вторых, часто предусматривают возможность реализации судебного усмотрения при их применении.

Сам факт существования такого термина, как доказательственный вес не должен вводить в заблуждение при определении принципа оценки, поскольку первостепенное значение имеет то, предустановлена ли ценность доказательств законом или определяется судьей самостоятельно.

Известный английский ученый У. Твайнинг прослеживает влияние идеи Дж. Бентама о недопустимости императивных норм, регулирующих процесс доказывания, в том, что на сегодняшний день английское право «за редким исключением не содержит правил определения доказательственного веса или силы доказательств» [51] .

Действительно, английское доказательственное право не предустанавливает доказательственный вес конкретных доказательства, он оценивается судьей свободно, однако законодатель может указывать на обстоятельства, которые следует учесть при оценке веса отдельных доказательств [52] . Оценка достоверности и достаточности доказательств в английском праве не формализована, носит содержательный характер и основана на внутреннем убеждении. Внутреннее убеждение как субъективный критерий оценки не устанавливается английским законодательством [53] . Однако вывод о достижении применяемого стандарта доказывания тем не менее достигается английскими судьями не иначе как по внутреннему убеждению.

Наиболее близким английским эквивалентом российского термина «доказывание» является термин proof.

Proof – это то, что ведет к заключению о правдивости или фальши утверждений о фактах; деятельность по доказыванию либо ее результат [54] ; процесс установления наличия или отсутствия какого-либо факта с целью формирования определенной степени убеждения суда [55] . Как указывал Дж. Бентам: «Чтобы убедиться в соответствии своих действий с законом, судья в каждом конкретном деле должен рассмотреть два обстоятельства; одно – это вопрос факта, другое – вопрос права. Первое заключается в том, чтобы удостовериться, что известный факт существовал в известном месте и в такое-то время; второе состоит в том, чтобы удостовериться, что закон установил такое или иное правило, применимое к этому частному случаю» [56] .

Обсуждение проблемы доказывания правоведами во многом носит общетеоретический и наднациональный характер [57] . Национальные различия в области оценки доказательств не следует переоценивать – все системы приходят примерно к одному результату. «Известные события, как категория реальности всегда оставляет следы в объективном мире. Тень истины остается даже тогда, когда ее самой как таковой уже нет. Когда события нет, о нем могут рассказать его следы. Но их необходимо найти, ограничить от других отголосков прошлого, придать им материальное содержание и убедиться в их связи с искомыми фактами» [58] .

Несмотря на то что Англию принято считать родиной состязательного процесса [59] , современный английский суд не является пассивным наблюдателем состязания тяжущихся, стремящихся убедить его в своей правоте. Представление о доказывании в английском суде как деятельности только сторон по убеждению суда в правдивости своих утверждений слишком преувеличило бы возможности сторон и исключило какие-либо функции суда в доказывании.

В английском гражданском процессе уже на подготовительной стадии [60] проявляются элементы активности, отведенные законодателем суду в вопросах доказывания. Именно на данном этапе имеет место процедура раскрытия документов, которая обозначается английскими авторами как фундамент [61] и основная отличительная черта английской процессуальной системы [62] . Раскрытие представляет собой «часть английского гражданского процесса, состоящую из взаимосвязанной системы процессуальных действий сторон, а в некоторых случаях и иных лиц, по представлению информации об объектах раскрытия, а также предоставлению самих объектов раскрытия (в том числе в виде копий), ограниченных пределами раскрытия и направленных на достижение цели предоставления доступа сторон к доказательственному материалу и, как следствие, примирения сторон, сокращения “спорных вопросов”, достижение основополагающей цели английского гражданского процесса» [63] .

Суд контролирует объем раскрытия в каждом конкретном деле [64] в силу правила 31.5(8) ПГС вправе давать указания, связанные с ходом раскрытия, например, поиск каких документов следует осуществить, где и в какой временной промежуток; в соответствии с правилом 31.12 ПГС суд уполномочен выдать постановление о специальном раскрытии. Согласно правилу 31.21 ПГС в случае нераскрытия документа или непредставления документа для инспекции сторона не вправе ссылаться на такой документ.

Как указывает Е.В. Кудрявцева, понятие «судебное управление» (case management) было известно английскому процессу до 1998 г. (принятие ПГС) и конкретизировалось в различных практических указаниях. Но эти рекомендации были разрознены, неравномерно относились к различным звеньям судебной системы или к конкретным категориям дел, регулировали много вопросов чисто делопроизводственного характера. И только ПГС придали судебному управлению новое качество, распространили эту конструкцию на все суды и разновидности споров, а главное – активизировали судей, отступили от многовековой схемы, согласно которой движение дела зависело преимущественно от волеизъявления заинтересованных лиц, изменили содержание принципа состязательности [65] .