Чтение онлайн

–  Но вы подвергали себя большой опасности, – промолвил молодой человек, когда Айви закончила свой рассказ. – Вижу, вас даже ненадолго нельзя оставлять.

–  Можно подумать, я бросила тебя, Джулиан!– возмутилась Айви. – Ты опять за свое! Как говорится: «…куда ты пойдешь, туда и я пойду…» Но ты прав, больше не оставляй меня. Я навсегда останусь здесь, и если ты передумал, то я окажусь в непростой ситуации.

–  Передумал? Обещаю, Айви, я никогда не передумаю. У нас будет несколько трудных лет, но мое сердце полностью принадлежит тебе. Но однажды – такой день обязательно наступит – мы вернемся в Виткомб, чтобы уже никогда не покидать его. Я хочу состариться здесь. И когда эта сволочь Кромвель подохнет и превратится в прах, в моем замке будут жить и процветать мои дети и внуки. Они будут играть в здешних лесах, кататься верхом и купаться в море, а я расскажу им, как нашел их бабушку лежащей на морском берегу, словно драгоценный дар.

–  Одну из самых известных ведьм Виткомб-Кипа, – заметила Сюзанна, закатив глаза. – Вот что будут о ней говорить.

–  Мне плевать, что будут говорить, – заявила Айви, зарываясь лицом в его шею. Она чувствовала, как под ее губами бьется пульс Рамсдена. – Мое место – рядом с тобой, и больше мне ничего не надо. Ни в каком времени.

–  Тогда я абсолютно счастлив, – промолвил Джулиан. – И пусть Господь благословит бабушку и эту ее чертову книгу, где бы они ни были.

Уинстон Артур вышел из своей галереи ровно в десять тридцать, держа под мышкой аккуратно завернутую картину. Он явно сильно переплатил за нее, но это была одна из издержек его бизнеса.

Он несколько раз передумывал и хотел не покупать этой картины, но она, как магнит, тянула его к себе. Уинстон чувствовал, что ему не обойтись без нее.

Он в точности как Айви, которая не могла обойтись без этой ее книги заклинаний.

Пожилой господин подождал, пока мимо проедет автобус, а затем перешел Джексон-стрит. Под колесами автомобилей весь снег растаял, а вот ветви деревьев и карнизы старинных кирпичных зданий все еще были украшены пышными белыми кружевами.

Плохая погода и праздники ничуть не замедлили стремительной поступи деловой жизни. Клерки торопились в свои офисы, художники – в галереи, а официанты и бродяги – в рестораны и на углы деловых улиц.

Уинстону нравилась суета большого города. Всегда случалось что-нибудь интересное.

И это утро не было исключением.

Он задержался на минуту, увидев напротив кафе на углу скорую помощь и полицейскую машину. Полицейский и водитель скорой уговаривали какого-то оборванца слезть с ящика с зеленью, но тот ни в какую не поддавался уговорам.

–  Послушай, приятель, – говорил полицейский, – или ты сам слезешь, или мы тебя снимем.

У бродяги было иное мнение на этот счет.

–  Меня послал сам лорд-протектор! – кричал он изумленной толпе. – Чтобы я изгонял дьявола! Ну-ка, сатана, попробуй только, возложи на меня руки! Я генерал, охотник на ведьм!

–  Ну да, я понял, – отвечал полисмен. – У всех есть своя работа, а моя заключается в том, чтобы снять тебя оттуда. – Полицейский повернулся к водителю скорой: – Помоги-ка мне.

Бродяга неистовствовал, его худощавое лицо побагровело.

–  А у вас тут на улицах поди и драконы есть? – орал он.

–  У нас все есть, приятель. Вот на прошлой неделе мы стаскивали со столба Святого Георгия. Короче, слезай с ящика, пора!

–  Я генерал, охотник на ведьм! – вопил бродяга. Полицейский ухватил его под мышки и потащил к скорой. – Я генерал, охотник на ведьм!

–  Ну да, отвезем тебя в Харборвью – больницу для умалишенных, и там охоться, сколько влезет.

Уинстон лишь покачал головой, когда бродягу засовывали в скорую.

–  У меня приказ самого лорда-протектора! – последний раз прокричал бродяга, и дверцы машины захлопнулись.

Водитель скорой и полицейский цинично усмехнулись и пожали друг другу руки.

–  Чего только не бывает, – заметил полицейский. – На прошлой неделе мне еще и Екатерину Великую пришлось арестовывать на Пятой авеню. Это был здоровенный детина шести футов росту с бородой.

Засмеявшись, Уинстон поспешал в магазинчик Айви, чтобы показать ей свое последнее приобретение. Когда он открывал дверь, раздался нежный звон колокольчиков. Уинстон принюхался, с удовольствием ощутив знакомый запах корицы, политуры для мебели и хвои.

Айви была где-то в задней комнате – оттуда раздавался звон чашек.

–  Иди-ка, посмотри, что я принес! – закричал Уинстон, устанавливая картину на это псевдоготическое чудовище, что Айви звала своим письменным столом. Сняв пальто из верблюжьей шерсти и бросив его на стул, пожилой господин стал бережно разворачивать картину. – Ездил в Нью-Йорк, чтобы купить что-нибудь крупное, а вернулся с единственной картиной! Даже не знаю, почему она так привлекла меня.

Уинстон отступил назад, покачав головой, выражая одновременно и сомнение и гордость за свою покупку.

Это была небольшая картина, написанная в семнадцатом веке, но было в ней что-то притягивающее. Работа английского мастера, но мягкостью линий и нежностью цветовой гаммы она напоминала произведения художников голландской школы. На ней была изображена обычная семейная сцена, но уж больно живыми были лица на картине.

Семья сидела на летней лесной полянке. С одной стороны сквозь деревья, поблескивая, просвечивала морская гладь. А за людьми, у горы, возвышался великолепный замок – древний и таинственный.

Глава семьи, необычайной, дьявольской красоты, был высок и смугл, глаза его светились лукавым блеском. Его длинные волосы рассыпались по темно-синему шелковому камзолу, украшенному тщательно выписанными кружевным воротником и отворотами. Как и многие модники при дворе Стюартов, он носил золотую серьгу. Маленькое колечко в ухе придавало ему не дурацкий вид, а, наоборот, подчеркивало его демоническую внешность.

Его жена, сидевшая сбоку, смотрела на мужа с обожанием. Именно на нее-то и обратил Уинстон внимание, впервые увидев картину: женщина была поразительно похожа на Айви.

У нее были темные глаза, бледное красивое лицо. Часть волос была собрана в высокий узел на затылке, а остальные медным ореолом спадали, курчавясь, на ее белые плечи. Ее платье было из блестящего шелка цвета летнего неба; казалось, оно притягивает к себе свет. Низкий вырез был украшен золотой парчой и белоснежными кружевами. Такой же была и нижняя юбка, видневшаяся за подколотым спереди вверх подолом роскошного платья. Ее высокую, гибкую шею украшало ожерелье из отборного жемчуга. Жемчужины тускло поблескивали и на пышных рукавах. Сразу было видно, что это модная дама, лишь одно в ее наряде удивляло – широкий медный браслет на запястье. Он дисгармонировал с ее костюмом, и было непонятно, зачем она его надела, отправляясь позировать для парадного семейного портрета.