Чтение онлайн

– Не я, а мой хозяин,– с достоинством ответил цыган.

– А-а-а, вот оно что! – продолжал издеваться солдат.– Так значит, твой хозяин еще и писать умеет! Ну, тогда он и впрямь важная птица!…

– Да как ты смеешь так называть моего хозяина?!– вскричал потрясенный юноша.– Как смеешь ты, простой солдат, оскорблять друга Его Величества!

– Я? Оскорбил друга короля?– удивился солдат.

– Конечно, ведь ты назвал его птицей, а такое неуважение к друзьям короля могут проявлять только враги Его Величества да бунтовщики! Может быть, ты бунтовщик?

– Я? Бунтовщик?– еще больше удивился солдат, испуганно оглядываясь по сторонам. Он уже начинал подумывать о том, не дать ли цыгану несколько монет, чтобы замять скандал. Но в эту минуту в конце аллеи дворцового парка показался капитан охраны Его Величества.

– Что случилось?– сурово спросил он.

– Да вот, требует, чтобы его пустили,– ответил солдат.

– Ты лучше расскажи про то, как только что оскорбил друга короля,– посоветовал ему цыган.

– Кого он оскорбил?– поинтересовался капитан, метнув испытующий взгляд на своего солдата.

– Друга короля! Этот невежа назвал его глупой птицей.

– Не глупой, а важной,– робко вставил солдат.

– Молчи, бунтовщик!– прикрикнул цыган.– Сначала он оскорбил слугу друга короля, потом самого друга короля, и кто поручится за то, что когда-нибудь он не оскорбит самого короля?

– Как зовут твоего хозяина?– невозмутимо спросил капитан.

– Лаван бен Равин.

– Что-то я не слышал, чтобы у короля были друзья с такими именами,– усмехнулся капитан, покручивая густые усы.

– А вы лучше спросите у Его Величества, не желает ли он принять слугу философа, который принес ему важное письмо.

Капитан недоверчиво прищурился:

– Хорошо, я доложу королю о твоем приходе, но горе тебе, цыган, если ты заставишь меня бегать напрасно.

Через десять минут запыхавшийся капитан вернулся и, с уважением посмотрев на оборванного посетителя, пригласил его следовать за собой. Придворные с удивлением расступались, провожая капитана и его спутника недоуменными взглядами. Однако, это ничуть не смущало юношу, и он с удовольствием пялился на знатных дам, как часом раньше – на служанок.

Перед кабинетом короля цыгана тщательно обыскали и лишь после этого позволили войти.

Его Величество с задумчивым видом стоял у окна. Услышав шаги, он обернулся и с интересом взглянул на пестрые лохмотья посетителя.

– Что вы хотели?

Цыган опустился на одно колено и протянул королю запечатанный свиток. Тот поспешно сорвал печать и, пробежав глазами первые строки, вздрогнул.

– Когда твой хозяин покинул Лондон?

– Десять дней тому назад,– ответил цыган.– Но он просил передать вам это письмо в первую ночь полнолуния.

– Тогда ему ничего не могло быть известно,– прошептал потрясенный король.– Тогда и я сам даже не помышлял об этом.

Дочитав свиток до конца, король разочарованно вздохнул:

– Несчастья, несчастья, меня преследуют одни несчастья…

Цыган сочувственно внимал своему царственному собеседнику.

– А, ты все еще здесь?…– проговорил Яков, очнувшись от раздумий.– Когда ты собираешься последовать за своим господином?

– Сегодня же, Ваше Величество.

– Ну, в таком случае передай ему вот это.– Король извлек из шкатулки, стоявшей на столе, увесистый кошелек, расшитый золотыми нитями.– Я недостаточно отблагодарил его в прошлый раз. А вот это тебе за труды.– И Его Величество достал из кармана несколько золотых монет.

– Ваша щедрость не знает границ!– проговорил цыган, принимая королевский дар.

– И передай Лавану бен Равину, что когда бы тот не появился в Англии, он всегда найдет во мне друга и покровителя.

После того, как за посетителем захлопнулись двери, Яков вновь развернул тонкий пергамент и прочитал последние строки:

«Когда-то я не поверил в предсказания иудея, однако, жизнь научила меня кое-чему,– прошептал король и подошел к скрытому за драпировкой портрету Марии Медичи. – Увы, мадам,– с сожалением вздохнул он, обращаясь к картине,– но, видно, мне не суждено назвать вас своей невестой. Придется отослать ваш портрет обратно…

Но сожаление это было вызвано вовсе не сердечной склонностью к французской королеве. Просто Его Величество хорошо знал, что такое оскорбленная женщина, и предвидел серьезное осложнение отношений между Англией и Францией.

Теперь Якову просто необходима была дружба с испанским королем и, следовательно, брак Карла с инфантой Марией непременно должен был состояться. Яков схватил со стола серебряный колокольчик и приказал вошедшему придворному:

– Велите подать к главному входу мой экипаж. Я собираюсь навестить принца Уэльского.

Покинув королевский дворец, цыган в еще более веселом расположении духа пересек широкую площадь и свернул на одну из боковых улочек. Там, у невысокого обшарпанного домика, стоял роскошный экипаж с гербом на дверце. Обладатель пестрых лохмотьев тотчас поспешил к нему, с хозяйским видом открыл дверцу кареты и уселся на обитую бархатом скамью. Едва колеса кареты загрохотали по булыжной мостовой, цыган принялся с отвращением срывать с себя грязные лохмотья.

Тем временем в предместье Лондона, вдоль берега Темзы прогуливались две миловидные особы, одна из которых, несомненно, была госпожой, а вторая – служанкой. Обе девушки время от времени обеспокоенно вздыхали и бросали нетерпеливые взгляды на дорогу.

Заслышав шум экипажа, та, что была госпожой, обрадованно воскликнула.

– Ну, наконец-то, Эмма, это он!

– Да, мадемуазель,– откликнулась вторая,– это экипаж лорда Линдсона.

Спустя несколько минут карета поравнялась с девушками и остановилась.

– О, Франческо, вы живы!– воскликнула служанка, бросаясь в объятия молодого человека, выскочившего из кареты, и одновременно с этим косясь в сторону рыжеусого кучера.

Франческо Маскарди, в котором никто уже не смог бы узнать оборванного слугу Лавана бен Равина, если бы не серьга, предательски поблескивающая в ухе, чмокнул в щечку свою поклонницу и учтиво поклонился ее хозяйке.

– Мадемуазель де Монтрей, я выполнил все то, что вы мне поручали.

– О, Франческо,– выдохнула девушка,– вы даже сами не подозреваете, сколь много только что сделали для меня!