Чтение онлайн

– Но он ваш сын, наследник престола,– напомнил Солсбери.

– Он глупец!– воскликнул король.– Просто глупый мальчишка! Услышав мнение парламента, он встал и заявил, что не может пойти против его воли, так как парламент представляет собой весь английский народ. А он, как будущий король, должен считаться с мнением народа!… И после этого мне пытаются доказать, что Англия – благополучная страна! Как можно назвать страну благополучной, если вассалы там позабыли о том, что воля короля – закон, если даже собственный мой сын больше считается с мнением парламента, чем с мнением своего отца и суверена!!! Но принцу придется подчиниться моему решению независимо от его собственных желаний!

– Я слышал, вы распустили парламент? Это серьезная ошибка, Ваше Величество!

– Что?– рассвирепел король.– Может, вы хотите сказать, что я не имел права так поступать? Пока я король Англии и Шотландии, я буду поступать так, как мне угодно! И, если мне угодно, чтобы принц женился на инфанте Марии, то именно так и будет!

– Да, Ваше Величество,– поклонился Солсбери.– Совершенно с вами согласен.

– А этот Бэкон… Он же совершенно бездарный политик,– продолжал беситься Яков.– Он же просто законченный дурак! Это он провалил все дело, это он заявил, что принцу необходима супруга-католичка. Именно после этого все и началось! А я еще хотел сделать его лордом-канцлером. Не видать ему теперь этого поста, как своих ушей!

«Вот уж нет,– подумал Солсбери ехидно,– именно теперь-то Бэкон и получит пост лорда-канцлера. Ибо я привык заботиться о тех, кто оказывает мне услуги.»

– Король я или не король?– буйствовал Яков.– А если король, то значит, власть мне дана от Бога, а не от кучки безмозглых крестьян, зовущихся английским народом.

– Совершенно справедливо, Ваше Величество,– опять поклонился Солсбери.

– В конце концов, женитьба принца Уэльского – личное дело Стюартов,– закончил Яков, переводя дух.– Ну, а вы что собираетесь мне сказать в свое оправдание?

Король многозначительно посмотрел на Солсбери, и тот понял, что настал решающий момент разговора.

– Я не отниму у вас много времени,– проговорил министр, наблюдая за тем, как король устанавливает песочные часы в золотой оправе на каминную полку. Этот жест Его Величества мог означать только то, что судьба министра была им уже решена.

– Да, милорд,– откликнулся Яков,– постарайтесь не затягивать. Когда упадет последняя песчинка, я объявлю вам свое решение.

– Тогда поторопимся. Мне тоже не терпится доказать вам свою преданность!

С этими словами Солсбери прямиком направился в королевскую спальню. Его Величество, несказанно удивленный поведением своего министра, без возражений последовал за ним.

Солсбери, следуя указаниям Гудмена, отворил потайную дверцу и, спустившись по потайной лестнице, остановился перед дверью, ведущей в покои леди Дианы, а затем жестом призвал короля соблюдать тишину.

– Что вы затеяли?– прошептал Его Величество.

– Сейчас вы все увидите сами,– ответил Солсбери.

Король вслед за ним осторожно прокрался в гардеробную своей фаворитки.

– Уж не собираетесь ли вы показать мне новые платья леди Дианы?– прошептал он, не скрывая усмешки.

– Нет, Ваше Величество, я намерен удивить вас чем-то иным,– ответил Солсбери и предложил королю подойти поближе к дверям спальни.

Яков опять усмехнулся, но все же заглянул в замочную скважину. То, что он там увидел, заставило короля отпрянуть. Улыбка слетела с его побелевших губ.

– Этого не может быть,– прошептал потрясенный король, прислушиваясь к прерывистому дыханию и постанываниям леди Дианы.

Солсбери слишком хорошо понимал, что сейчас происходило в спальне, а потому не решался подойти к королю поближе.

– Этого не может быть…– повторил Его Beличество и бессильно опустился на скамеечку для ног, обитую золотой парчой.

Министр молча наблюдал за королем, не испытывая к нему ни жалости, ни сострадания. Напротив, чувство злобного удовлетворения вызвало на его лице гримасу торжества.

– Ах, Диана, сегодня вы очаровательны, как никогда,– послышался из-за двери голос Сомерсета.

– Если я и стараюсь для кого-то быть очаровательной, то только для вас, мой друг,– пролепетал в ответ нежный голосок Дианы,– ведь любовного пыла Его Величества редко хватает даже на один раз…

Его Величество побледнел.

– Неблагодарная!– прошипел он.– Так значит, головная боль – всего лишь предлог!… Значит, все это время они морочили мне голову!…

– Ваше Величество, сумел ли я доказать вам свою преданность?– торжествующе прошептал Солсбери.

– Да, милорд, да,– выдохнул король, обернувшись к старому министру.– Вы – единственный, кто хранит мне верность… Вы – единственный, кто не предал меня…

– Ваше Величество, тот негодяй, что целует сейчас вашу возлюбленную, вероломно воспользовался дружбой с вами, он заслуживает самого сурового наказания…

– И он будет наказан!– пообещал король.– Наконец-то я прозрел! Наконец-то я увидел, что меня окружают предатели! Вот и сбылось пророчество иудея!

И с этими словами король ударом ноги распахнул дверь в спальню фаворитки.

К вечеру по Лондону распространилась ошеломляющее известие о том, что леди Диана сослана в свой замок, а всесильный еще вчера граф Сомерсет заключен в Тауэр.

По шумной лондонской улице, ловко увертываясь от повозок и весело насвистывая, шагал темноволосый юноша лет шестнадцати. На его смолянисто-черных кудрях покоилась старая выцветшая шляпа с обвислыми полями, а поверх платья, если те пестрые лохмотья, которые висели на нем, вообще можно было назвать платьем, был накинут серый, залатанный в нескольких местах плащ из грубой шерсти.

Однако убогая одежда отнюдь не портила настроение молодому человеку и он, поблескивая болтавшейся в ухе цыганской серьгой, весело подмигивал каждой встреченной им хорошенькой служанке.

Оказавшись у ворот королевского дворца цыган, не долго думая, попытался проскользнуть внутрь, но один из караульных, рослый черноусый солдат, оказался проворнее и успел загородить дорогу оборванцу.

– Куда лезешь?– рявкнул он, сопровождая эти грозные слова не менее грозным взглядом.

– Как это, куда?– прикинулся удивленным цыган.– Во дворец, не видишь что ли? У меня письмо к Его Величеству.

– Что?– Солдат расхохотался.– Так, стало быть, ты состоишь в переписке с нашим королем?