Чтение онлайн

Особенно тяжелая ситуация сложилась при транспортировке грузов, в том числе продукции гражданского машиностроения и потребительских товаров, по железной дороге и морским транспортом 325 .

Анатолий Черняев приводит в дневнике свои впечатления от совещания Секретариата ЦК в конце января 1980 года:

В таких условиях мелкие хищения или привычные методы обмана покупателей и клиентов могли переходить в прямое и систематическое воровство, превышающее размер «мелкого» хищения для личных нужд и подразумевающее регулярную последующую перепродажу. Они становились основой для устойчивых криминальных схем, при которых создавались хорошо организованные банды или мощные коррупционные холдинги, действующие в рамках легальных государственных структур. Например, арестованная в 1982-м и расстрелянная в 1983 году директор Геленджикского треста ресторанов и столовых Берта Бородкина, у которой при обыске дома было изъято полмиллиона рублей наличностью, заставляла всех без исключения сотрудников своего треста, имевших доступ к клиентам, – от швейцаров до директоров ресторанов – платить вверх по цепочке. Сама она платила немалые (150 тыс. рублей за два года) взятки первому секретарю горкома 327 .

Тем не менее плохую работу МВД и его фактическое покровительство организованным группам расхитителей во многом компенсировала деятельность прокуратуры и КГБ. Они в целом не были коррумпированы (по меркам своего времени), поэтому могли контролировать, чтобы мелкие и средние хищения не переходили в крупные, не позволяли накопить значительных состояний, создавать слишком уж большие криминальные группы и объединения.

Кроме них, в советском обществе существовали и другие контрольные механизмы. Собственно, центральный и местный аппарат партийной и государственной власти, пресса, депутаты, Комитет народного контроля, популярный институт обращения граждан с жалобами и доносами в различные органы также являлись дополнительными факторами, ограничивающими активность коррупционеров и расхитителей, пусть они нередко и недооценивались преступниками. И наконец, как говорилось выше, с 1962 года наказанием за хищение в крупных и особо крупных размерах был расстрел, который реально применялся на практике. За менее крупные хищения можно было угодить в тюрьму на срок до 15 лет (о подобных делах регулярно сообщалось в центральной и местной прессе). Это, можно предположить, тоже играло роль сдерживающего фактора для желающих заняться масштабными и регулярными преступлениями.

Однако без твердой позиции политического руководства страны контрольные системы ослабевали. К концу 1970-х годов ситуация с коррупцией и хищениями в отдельных сегментах экономики и в отдельных регионах вдоль южной границы СССР стала настолько нестерпимой, что с 1978 года прокуратура СССР и КГБ под непосредственным кураторством членов Политбюро начали ряд масштабных расследований, закончившихся громкими процессами и расстрелами организаторов криминальных схем 328 .

Самым известным из них стало «рыбное дело» об организованной схеме хищений в системе торговли рыбой и рыбопродуктами, особенно в сети магазинов «Океан». По нему были приговорены к расстрелу заместитель министра рыбной промышленности Владимир Рытов (у него изъяли более 300 тыс. рублей наличными) и ряд его подчиненных, которые, в частности, торговали черной икрой за границу и вывозили полученные прибыли за рубеж 329 . Дело сочинского магазина «Океан» стало одним из источников большого сочинско-краснодарского дела о системной коррупции и незаконном предпринимательстве. Оно доследовалось в полную силу уже после смерти Брежнева, и по нему, в частности, была осуждена упоминавшаяся выше Берта Бородкина 330 .

Другим ярким примером является дело смоленской фабрики «Кристалл», начатое в 1979 году. Там, несмотря на номинально строгую систему охраны, сложилась и почти десяток лет действовала мощная группа (вовлекшая до 60 человек), занимавшаяся хищением сотен алмазов и бриллиантов и перепродажей их по цепочке посредников за рубеж. Более того, в декабре 1978 года она провела даже съезд групп воров с других советских фабрик по огранке алмазов, чтобы устранить из цепочек перекупщиков. Общий ущерб от ее деятельности был оценен в 13 млн рублей, изъятые суммы наличности достигали 600 тыс., четверо основных организаторов были в 1981 году расстреляны 331 .

Крупное дело, раскрученное КГБ и прокуратурой РСФСР в 1985–1987 годах в Волгограде, показало, как из отдельных групп расхитителей в масштабах города может сформироваться огромный криминальный клан, включающий в себя и высокопоставленных представителей власти. Группы профессиональных расхитителей из расположенных в городе конфетной фабрики (например, одна дама вытаскивала с предприятия 300 кг конфет в месяц), мясокомбината и ликеро-водочного завода вместе с получавшей от них регулярные взятки охраной заводов были включены в криминальные цепочки. В них нашли себе место и постоянные перекупщики краденого, и директора предприятий, расхищавшие имущество предприятий в промышленных масштабах, поскольку занимались производством и продажей «левой» продукции, и генерал милиции Константин Иванов, занимавший с 1969 года пост начальника УВД Волгоградской области (ранее, с 1960-го, – начальника ОБХСС), и целый ряд его подчиненных, включая начальников управлений ОБХСС, вневедомственной охраны и хозяйственного управления.

Система была построена на том, что руководство УВД приказывало курируемым ею начальникам охраны предприятий обеспечить бесплатные продовольственные «заказы» для приема гостей из Москвы и других регионов, которые регулярно проводили в городе-герое Волгограде семинары и конференции по милицейской тематике на базе региональной милицейской школы, а также для «подмазки» чиновников в Москве, которым регулярно отправляли продуктовые подарки (иногда их привозил сам Иванов). Начальники охраны формировали заказы из того, что они изымали у «несунов» с предприятий. В рамках этой схемы все участники «цепочки» обогащались, перепродавая украденное, в том числе через магазин при УВД.

Кроме того, Иванов, по данным прокуратуры, получал от директоров предприятий и начальников служб охраны на 20 тыс. рублей взяток в месяц, ими он частично делился с городской верхушкой. В домах его непосредственных подчиненных были изъяты десятки тысяч рублей наличными. Иванов также содержал баню в спортивном комплексе «Динамо», где щедро поил региональную элиту и представителей столицы. Одним из постоянных его гостей был заместитель министра МВД и зять Брежнева Юрий Чурбанов.

В итоге Иванов был приговорен на показательном процессе в 1987 году к 10 годам заключения, а начальник ОБХСС Александр Тютюнов – к 12 годам. На связанных с ними процессах по делам расхитителей было осуждено, по разным данным, от 60 до 750 человек 332 .

Кроме того, значительная часть руководства всех рангов в той или иной степени занималась манипуляциями с отчетностью. Из них самой известной формой были так называемые «приписки», то есть переданное в виде отчета вышестоящим структурам завышение проделанной работы.

«Приписки» имели сложную природу. С одной стороны, это был ответ на нередко завышенные требования, с другой – стремление получить легальные денежные выплаты («премии»), которые выплачивались как за выполнение планов, так и за их перевыполнение, или другие «бонусы» (награды, повышения).

Например, строители не успевали достроить дома к Новому году, а значит, лишались премии. Поэтому дом сдавался с недоделками (известными не только приемной комиссии, но и горкому партии), получалась премия (то есть годовая зарплата увеличивалась примерно на 10%), а потом дом доделывался в последующие месяцы 333 .

«Приписки» также позволяли оттянуть крайние сроки сдачи отчетности, чтобы затем восполнить недостающее за счет произведенной впоследствии продукции (если смежники, например, подвели с поставкой недостающих запчастей), легализовать продукцию, произведенную в другом месте, получить б'oльшие ресурсы (и произвести из них потом продукцию, которая могла бы быть реализована на черном рынке), «прикрыть» расходы на выполнение реальных социальных обязательств перед своими сотрудниками или местным сообществом или, наоборот, списать на эти обязательства (реально не исполненные) те или иные выделенные ресурсы.