Чтение онлайн

Самым распространенным и банальным способом криминализации экономики было мелкое воровство. «Неси с работы каждый гвоздь, ты тут хозяин, а не гость» – так иронически обыгрывалось пропагандистское клише, что рабочий – хозяин своего предприятия. Люди, систематически занимавшиеся мелким воровством, именовались «несуны», то есть те, кто что-то уносит домой со своего рабочего места. Однако если в основной части советской экономики такое воровство было занятием нерегулярным, поскольку продукцию оборонных, машиностроительных, химических, энергетических, добывающих предприятий либо было трудно унести, либо она была никому не нужна, то в отраслях, производящих «дефицитную» продукцию, которую можно было использовать дома или продать, воровство было уже систематическим и массовым. В первую очередь это касалось производства и переработки продуктов питания и других видов сельскохозяйственной продукции, тканей, одежды и обуви, индивидуального транспорта, строительных материалов и так далее 274 . Подобные практики подрывали и основное производство.

Само по себе производство могло быть средством криминальных заработков руководства предприятия, цеха, бригадиров или конкретных рабочих – или всех их вместе. Здесь диапазон возможных преступлений был широк:

– организация нелегального производства на мощностях предприятия и продажа на черный рынок ресурсов, попавших в распоряжение руководителя (сырья, топлива, запчастей), то есть полноценное участие в теневом производстве 275 ;

– обмен легально или нелегально произведенной продукции на что угодно для «нужд предприятия»; полученные ресурсы далее использовались по воле директора, в том числе и расхищались;

– списание руководством тех или иных ресурсов и оборудования якобы за невозможностью дальнейшего использования – для последующего использования в личных целях или продажи;

– сложные (нередко межрегиональные и кооперационные) схемы хищения средств и ресурсов, выделенных на производство 276 ;

– продажа должностей и рабочих мест за взятки: наличными или услугами (в том числе сексуальными);

– наем на работу «мертвых душ» и списание на них или на действующих сотрудников предприятия средств, которые затем в наличном виде использовались на те или иные цели или просто похищались;

– незаконные дополнительные заработки рабочего, который в рабочее время или после него использовал принадлежавший предприятию (то есть государству) инструмент, энергию, материалы для изготовления предметов или услуг, за которые он получал индивидуальную оплату от частного клиента (разумеется, наличными, водкой или ответными услугами);

– оказание нелегальных услуг, например написание дипломных и кандидатских работ, прием экзаменов, зачисление в вуз или в спортивную секцию за взятки и оплату 277 .

Теневое производство было важным явлением хрущевской и брежневской эпохи. Люди, которые занимались его организацией, именовались теневиками, цеховиками или барыгами. Последнее понятие несло и более общее значение. Оно описывало различные формы систематического и даже профессионального криминального заработка от нелегальной торговли дефицитными или незаконно произведенными товарами, теневого производства или профессиональной посреднической деятельности, нацеленной исключительно на извлечение личной прибыли 278 .

Маленький, но наглядный пример этому описан в 1978 году в «Крокодиле». В районе Воркуты был задержан списанный по документам вездеход (тогда он не мог находиться в частной собственности), который на «сэкономленном» дизельном топливе геофизической экспедиции под руководством одного из ее сотрудников и при участии егеря торгово-закупочной базы перевозил семь тонн незаконно выловленной рыбы (в том числе осетров) и крупную партию ценного меха диких (песцы) и домашних (олени) животных, на которую отсутствовали какие-либо документы. В результате невозможности по имеющимся документам установить ущерб государству возбужденное уголовное дело было прекращено, хотя речь очевидным образом шла о браконьерстве и незаконной скупке сырья. Милиционерам удалось ухватить одно из звеньев цепочки нелегальных производителей, но дальше они ее раскручивать не стали, хотя нам было бы любопытно узнать, в каких количествах незаконно вылавливали рыбу добытчики, кому ее везли и куда продавец ее реализовывал в таких масштабах, кто шил из незаконно полученных шкур дорогие вещи на продажу и, наконец, сколько же таких не существующих по документам вездеходов бороздило северные просторы 279 .

О том, сколько в СССР к перестройке накопилось подобной официально не учтенной техники и как ее наличие демонстрировало вовлеченность ее реальных владельцев в масштабное теневое производство, свидетельствует записка аппарата ЦК КПСС начала 1987 года:

Теневое производство существовало и в сталинский период 281 , однако особенно широкий масштаб оно приобрело во времена Хрущева, после закрытия легально существовавших со времен НЭПа «артельных» производств 282 . Они под контролем государства занимались в основном производством товаров народного потребления, производя товар не в слишком большом количестве, однако имея возможность оперативно реагировать на изменения спроса, выпускать небольшими партиями пробные, новые виды и формы товаров, удовлетворять конкретные небольшие заявки потребителей, диверсифицировать производство и распределять его в рамках местных сообществ, чтобы работники не обязательно работали в цехах, если есть возможность работы у себя дома и на приусадебных участках. Лишение артелей возможности легально существовать и передача обязанностей по снабжению населения государственным предприятиям не остановили людей, привыкших к организации частных производств, и они начали создавать их заново 283 . Для этого они использовали как ресурсы «частного сектора» советской экономики (труд и помещения в частных домах), так и возможности государственных производств 284 . Например, профессиональные швейные станки, закупленные для класса производственного обучения в школе или профессионально-техническом училище, вечером могли быть использованы для изготовления модных блузок профессиональными швеями с соседней фабрики. Или производство могло вестись в третью смену и в цеху этой фабрики, в котором официально была только одна или две смены. Можно предположить, что огосударствленное имущество артели, обретая новую жизнь на правах цеха или филиала того или иного государственного предприятия (но оставаясь в тех же помещениях), в значительной мере работало на тех же бывших руководителей артели, которые в новых условиях числились сотрудниками государственного производства. То есть для артели как производственной единицы ничего не менялось, кроме таблички на двери и некоторого изменения формальной отчетности.

Для описания формата теневого производства с 1960-х годов использовался термин «цех», подразумевавший, что производимая продукция, как правило, была однотипна и выпускалась в одном производственном помещении. Человек, занимавшийся организацией цеха (с 1970-х годов), назывался цеховиком 285 .

Масштабы цехового производства в целом неизвестны и дискуссионны. Очевидно, что оно было более развито в тех республиках и регионах, где государственная промышленность была слабее, существовали значительные избыточные трудовые ресурсы, а республиканские власти были более коррумпированы, чем в среднем по СССР.

Например, 4 ноября 1959 года был арестован новоназначенный заместитель председателя Комиссии советского контроля Совета министров СССР С. Николаев. Его обвинили в соучастии в деятельности группы ответственных сотрудников Госплана Казахстана и снабженческих и сбытовых организаций при нем, которые за взятки обеспечивали доступ к «остродефицитным фондируемым материалам» 286 .

Судя по количеству уголовных дел, заведенных против теневых предпринимателей в 1960–1964 годах в рамках специальной кампании, инициированной, по всей видимости, лично Хрущевым, особенно в этом отношении выделялись Грузинская, Азербайджанская и Киргизская ССР, Южная и Западная Украина. Поскольку в тот период эти регионы получили большую экономическую самостоятельность в рамках совнархозов, кампания явно была направлена на предупреждение сращивания совнархозов с криминальным бизнесом. Григорий Ханин обнаружил, что в неопубликованной части доклада Хрущева на ноябрьском пленуме ЦК КПСС 1962 года утверждалось, что менее чем за два года было арестовано за экономические преступления 12 тыс. человек, в том числе 4 тыс. партийных работников. Было вынесено 150 расстрельных приговоров 287 . Дело дошло даже до того, что следствие по делу «Ленминводторга», главного треста по продаже алкоголя, сока и воды во втором городе страны, занялось выяснением степени вины председателя ленинградского горисполкома Николая Смирнова, который в июне 1962 года погиб пьяным в автокатастрофе. Всего по этому делу в 1963 году было осуждено 52 человека, включая начальника ОБХСС одного из районов города, ответственного секретаря газеты «Смены» и множество управленцев всех уровней 288 .

Не последнюю роль в развитии цехового производства играло и наличие еврейской диаспоры, для которой работа в данной сфере была не только реализацией привычных навыков предпринимательства (восходящих к периоду НЭПа да и к дореволюционной сфере деятельности 289 ), но и средством самореализации в условиях советской политики дискриминации евреев 290 .

Разумеется, теневая экономика не ограничивалась только «цеховым» производством, а включала в себя как минимум следующие сферы деятельности: