Чтение онлайн

– мелкое производство силами частных лиц (от выращивания и переработки овощей, фруктов и цветов и незаконной торговли ими 291 , пошива, изготовления плотницких и столярных изделий до самогоноварения, изготовления инструмента и оружия);

– незаконное присвоение государственных и общественных ресурсов, использование их для собственных потребностей или на продажу (браконьерство, самовольная рубка леса, сбор (например, на железной дороге) и воровство угля, незаконный отвод электроэнергии и воды);

– система нелегальной торговли дефицитными товарами советского легального и нелегального («спекуляция», «толкучка») или импортного производства («фарцовка»), в том числе незаконно ввезенными в СССР;

– оказание неофициальных услуг (от частных детских садов, репетиторства, транспортных услуг, ремонта автомобилей, сдачи в наем, строительства и ремонта («шабашники») жилья до незаконного обмена валюты, проституции);

– торговля служебным положением (взяточничество), обеспечивающая, например, незаконное выделение квартир и получение мест в вузах 292 , использование экипажами государственных транспортных средств их внутреннего объема для частной перевозки грузов или размещения неучтенных официально пассажиров.

Масшабы разложения низового чиновничества в отдельных регионах видны по хронике дел по экономическим преступлениям в Одессе, дошедших до суда только за 1980–1982 годы:

Разумеется, на этой почве возникал рынок неофициального «силового предпринимательства» 294 . На нем к продаже предлагалось насилие, направленное на «решение проблем», например выколачивание долгов из теневых партнеров, охрана бизнеса и обеспечение безопасности самих теневых деятелей и членов их семейств. «Воры в законе» и другие категории профессиональных преступников получали часть прибыли теневиков как в результате рэкета, краж и грабежа (то есть безвозмездного изъятия), так и в обмен на свои услуги 295 .

Однако в масштабах советской экономики и социума теневая экономика всерьез не проблематизировалась, хотя явление было известно. Оно официально осуждалось, служило объектом для перманентной критики в прессе (в том числе в специализирующихся на этом журналах «Крокодил» и «Человек и закон»). Эпизоды теневой экономической деятельности становились сюжетами для популярных телевизионных фильмов и сериалов криминальной направленности. Некоторые явления теневой экономики становились поводом для очередной кампании по их «искоренению». Само по себе занятие теневой экономической деятельностью могло стать основой для тюремного срока или причиной больших неприятностей. Более того, очевидно, что систематические крупные заработки в рамках теневой экономики этим рано или поздно неизбежно заканчивалась 296 , но затем, после окончания неприятностей или заключения, советский гражданин как экономический агент их, скорее всего, возобновлял.

Было несколько причин живучести теневой экономики и достаточной массовости ее проявлений, особенно в регионах и социальных стратах, остававшихся на периферии общественного интереса. Теневая экономика помогала решать социально-экономические проблемы. Она сглаживала социальные противоречия, позволяя находить дополнительный доход тем, кто мало зарабатывал или получал (как пенсионеры или студенты) в рамках официальной советской системы. В то же время в масштабах всей советской экономики роль теневой экономики все же не была столь значимой.

Во всяком случае, в доступных документах и комплексах воспоминаний вся сфера теневой экономики в целом практически никогда не является предметом рефлексии, хотя во второй половине 1970-х в аппарате ЦК КПСС на различных совещаниях среднего уровня (в рамках отделов) относительно регулярно оглашалась связанная с ней информация. Профильные ведомства (МВД и прокуратура СССР прежде всего) признавали рост подобной экономической активности, однако пока можно предположить, что на уровне выше секретариата ЦК эти проблемы после 1965 года не рассматривались. Тем более не рассматривались как комплексные, а не как отдельные проблемы в рамках конкретной отрасли.

Куда более распространенными, прямо можно сказать, повседневными и оттого тревожащими партийных и государственных чиновников были криминальные практики советской торговли и сферы услуг. Продажа любых товаров населению и оказание услуг тоже были средством дополнительных криминальных заработков для всех работников данных сфер. Были особенно распространены такие практики, как:

– продажа товаров «из-под прилавка» (то есть с наценкой, идущей в карман продавца) тем, кто мог заплатить за них больше, и сокрытие товара от основной массы покупателей, в том числе продажа места в начале очереди на покупку дефицитного товара (например, автомобилей 297 );

– «пересортица» (то есть продажа более дешевых товаров под видом более дорогих или подмешивание более дешевого товара в дорогой);

– «недовес» или «обвес» (то есть манипуляции с весами в условиях, когда подавляющее большинство продовольственных товаров реализовывалось не в заводской индивидуальной упаковке, а путем «завешивания» продавцом товара, поступившего в крупной заводской таре или без нее) 298 ;

– «недолив» (как в сфере общественного питания, так и в торговле – наполнение стеклянной посуды жидкостью (как правило, алкоголем, квасом, соком, молочными продуктами) в объеме меньше оплаченного);

– «разбодяживание», то есть разбавление продаваемых жидкостей (алкоголя, безалкогольных напитков, бензина) водой или более дешевыми аналогами 299 ;

– другие формы утяжеления реальной массы товара за счет воды или посторонних веществ (например, крупы и мука ставились рядом с открытой емкостью с водой и приобретали лишний вес);

– «обсчет» (популярные в торговле и особенно в сфере общественного питания и услуг манипуляции с цифрами 300 );

– «списание» товаров по причине порчи, несмотря на их реальную продажу (например, продажа упаковок яиц битых и небитых и списание всех как битых);

– оказание «левых» услуг в сфере сервиса (то есть, например, невыдача билетов части промежуточных пассажиров на междугородних автобусных маршрутах и присвоение заплаченных ими денег водителем или пропуск клиентов в ресторан или регистрация в гостиницу при декларируемом «отсутствии мест» или отсутствии прав у посетителя на пользование специализированными услугами 301 );