Чтение онлайн

Андрей опешил. Чего-чего, но этого он никак не ожидал.

— Как, владыка, ведь он же студент университета?

— Был студентом, да весь вышел, — засмеялся архиерей.

— Не может быть…

— Представь себе.

— Насколько я его знаю, он не помышлял о духовном сане!

— Не помышлял, так помыслил. Господь умудрил его. Пути господни неисповедимы. Разными тропами бог ведет человека к себе. Один идет прямой дорогой, как ты, а иной петляет-петляет, в сторонку сворачивает, а господь его, как магнит железо, к себе притягивает. Так получилось и с Николаем. Приходит он ко мне с месяц назад, падает в ноги и говорит: «Решил я, владыка, снова к вам вернуться. Хватит с меня, научился. Примите в свои объятия». Как ему откажешь? Мы ведь не то что мирские, не злопамятны. И блудного сына примем, тем более ежели он в университете учился. Это же приобретение для церкви! Про нас говорят: «У них священнослужители — неучи одни». А мы им на Николая укажем. Вот, мол, человек учился на физико-математическом факультете, а презрел мудрость века сего и возлюбил паче всего бога и его церковь святую. Не прельстили его блага мирские, а привлекли блага духовные.

— Но для сана требуется, чтобы он женился.

— Свершилось и сие. Друг твой неделю как женат.

— На ком же? — спросил Андрей, подумав про себя: «Уж не на Лиде ли? За меня не хотела пойти, а за Николая вышла. Чего стоят ее убеждения!»

— Зовут ее Людмилой.

— А верующая ли она? — вырвалось у Андрея.

— Они вдвоем приходили ко мне. На меня она произвела благоприятное впечатление. Думаю, добрая попадья будет. А там все в руках божьих.

— Как же Николай решил стать дьяконом?

— Я его благословил на это. Когда он припал к моим ногам, то просился обратно в прислужники. Ты же знаешь, у него хороший баритон, а в соборе освобождается место дьякона: отец Константин уже священник. Назначил его в деревню. Вот я и подумал, чем мыкаться Николаю в иподьяконах, сделаю его дьяконом. Так будет вернее. Все же священный сан. Жениться он для этого должен, а где жена — там и дети, семья. Тогда он уже никуда от нас не уйдет, да и жить ему будет на что. А иподьякон — мальчишка. Оклад у него что кот наплакал — жить на него нельзя.

— Владыка, а отца Константина почему во иереи рукоположили да в деревню направили? Наверное, из города ему уезжать не хотелось?

— Не по своей воле поехал, верно. Ты же Константина знаешь. Пьяница он горький. Сколько раз жена приходила на него жаловаться. Я его и так и сяк усовещевал: не помогало. Пил, как сапожник.

— Наказали б его примерно, владыка!

— Ну, скажи на милость, как мне попов наказывать? Пробовал. Не помогает. И епитимью накладывал и в служении запрещал. Пьет, и все. Отстрани и его совсем, куда он денется, подумай? На работу его, дьякона, никто не примет. Значит, должен он отказаться от сана, церковь срамить. Решил его в деревню направить: там соблазна меньше. Знаешь, что послужило поводом к его посвящению?

— Откуда мне знать, владыка.

— Месяц думать будешь, не угадаешь. Газетный фельетон, ха-ха-ха! Допрыгался, удалец. Пьяным на вокзале валялся, весь, ты меня извини, в блевотине. Подобрали мирские и в вытрезвитель доставили. И раз — фельетон в городской газете. Я как раскрыл ее, ахнул, про нас. «Зеленый змий» назывался фельетон. Скандал, да и только. Что делать? Должен я как-то реагировать? Должен наказать? Должен. А как? Вот я и придумал: в деревню направлю. Но дьякон в деревне не нужен, средств нет его там содержать. Там бы хоть одного священника прокормить могла паства. Пришлось мне его скрепя сердце наказать… повышением, взять грех на душу. Ох, и трудно служение архиерейское! Ответ я буду держать пред богом за грех сей. Что поделаешь? Смотри, не стремись стать архипастырем.

— А я, владыка, и не стремлюсь. Я буду священником.

— Прекрасно. А теперь иди. Бог тебя благословит! Устал я.

Андрей откланялся.

На другой день Андрей решил отправиться к Лиде, повидать ее и разузнать, кстати, о Николае.

Лида встретила его несколько официальнее, чем прежде. Дома была и мать Лиды. Вера Николаевна, услышав голос Андрея, вышла и пригласила старого знакомого в дом.

Андрею пришлось рассказать о семинарии и даже схитрить, когда его спросили, доволен ли он пребыванием в ней. Он ответил утвердительно — не хотелось признаваться в известном разочаровании духовной школой перед людьми, которые не советовали туда поступать.

В свою очередь, Лида рассказала, что кончила несколько дней назад школу и собирается послать документы в Ленинградский педагогический институт.

Разговор перешел на Николая. Оказалось, что первое время после отъезда Андрея в Загорск он часто встречался с Лидой, бывал у нее дома. Однако, подчеркнула Лида, поскольку он ей никогда не нравился, она не поощряла его ухаживания. Постепенно Николай понял это, стал встречаться с нею реже, хотя и не прекращал знакомства.

Андрей поинтересовался, почему его прежний приятель бросил университет и решил стать дьяконом?

— Сейчас я тебе все объясню, — ответила Лида. — Сперва Коле нравился университет. Но вот подошла зимняя сессия. Он «завалил» два экзамена. Нужно было ликвидировать «хвосты», упорно работать, а тут еще и очередные занятия. Коля скрывал от меня свои неудачи, заявлял: все, мол, хорошо. К летней сессии он так и не сумел сдать экзамены. Вопрос, вероятно, был поставлен об его отчислении. Несколько недель назад он заявил, что уходит из университета, потому что решил стать дьяконом. Вот все, что мне известно. Теперь он не заходит больше ко мне. У него жена…

— Послушай, Лида, откуда она взялась? Ты что-нибудь знала о ней раньше?

— Представь себе, нет. Колька — хитрый. Он молчал о Людмиле, — так, кажется, ее зовут. И только тогда, когда он сказал мне, что уходит из университета и будет дьяконом, я спросила его, на ком он думает жениться, уж не на мне ли. Он рассмеялся и сказал: «Ты же не пойдешь за меня. Но я человек предусмотрительный и уже женился». — «На ком?» — удивилась я. «Мы, — говорит, — познакомились с Людмилой прошлым летом. После службы в соборе она сама подошла ко мне и заявила, что хотела бы со мной поговорить. Стали встречаться». И довстречались…

— Не понимаю…

— Ну, словом, она ждет ребенка…

— А она кто? Училась где-нибудь или работала?

— Учились где-то, в каком-то институте. Коля не говорит в каком, но теперь тоже бросила институт. Видно, недалекая и беспринципная девица…

— Теперь я начинаю их понимать. Одним махом сложный узел разрубили… Служить в церкви — это тебе не в университете учиться — проще и спокойнее. Только не пойму одного: как можно без веры в бога быть священнослужителем? По-моему, он неверующий!

— Трудно сказать, — подумав, сказала Лида. — Насколько я знаю, неверующим его не назовешь, но и верующим — тоже. Так, что-то среднее. Таким людям легче живется. Их не мучают сомнения, и они идут туда, где выгоднее. Но должна сказать, Андрей, я перестала уважать его. С тобой я хоть и не согласна, но начинаю понимать тебя: ты верующий и идешь своей дорогой. А он ни богу свечка, ни черту кочерга.

— Может, со временем и он обратится к богу. Кончит семинарию…

— Брось! Такие люди не меняют убеждений по той простой причине, что их нет у них. Им нечего менять! И семинарии он никакой не кончит. К чему она ему? Он своего добился.