Чтение онлайн

Запах своих ударил в ноздри. Близко. Я дал короткий, низкий зов, и через минуту из леса вынырнули два силуэта.

— Машина, — бросил я, и волк внутри повторил это без слов, одним давлением воли. — Врач. Живо.

Никаких вопросов. Они сразу сорвались в сторону базы.

А я вернулся в ложбину. Там, где я их оставил, она лежала, свернувшись вокруг щенка, оберегая его своим телом. Её дыхание было тяжёлым, но ровным. Сквозь толщу снега и ветра пробивалось тихое, жалобное поскуливание Арсена, который плакал во сне.

Я улёгся рядом с ней, заслоняя их от ветра. Щенок свернулся клубком у неё под грудью, уткнувшись носом в шерсть. Я медленно подполз сзади зализывал её раны. Она вздрагивала во сне, иногда тихо постанывала. Я переставал, дожидался, пока её дыхание снова выровняется, и продолжал.

Волк во мне знал: раны, нанесённые оборотнем, заживают дольше, и сейчас ей нужна тишина и покой. Я гнал прочь мысли о том, что случилось сегодня, о том, как зверь ранил её по моему приказу. Я запирал эти образы в себе, не давая им вырваться, будто мог тем самым стереть их из памяти.

Я не знал, когда — и подпустит ли вообще — она меня к себе, будь то в волчьем или человеческом облике. Волку хотелось выть от страха, что она никогда не примет нас. Он твердил, что я напугал её до полусмерти. Но сколько бы это ни заняло — день, месяц или год — она всё равно будет моей. Я её добьюсь.

А пока я так жадно ловил её запах, впитывал тепло, исходящее от её тела, словно пытался запомнить, сохранить… на случай, если следующий раз окажется не скоро.

Когда небо стало светлеть, где-то далеко щёлкнул короткий сигнал — свои. Я поднял голову. Она всё ещё лежала, глаза закрыты, дыхание ровное, но слишком глубокое. Она так и не проснулась. В следующий миг я уже стоял на двух ногах, в человеческом теле, босой, с паром, идущим от кожи. Осторожно поднял её — тяжёлое, тёплое тело волчицы, лапы безвольно свесились. Щенок трусил следом, пока его не подхватил один из оборотней.

До машины было недалеко, но каждый шаг отзывался в ранах. Я уложил её на заднее сиденье, подоткнул под голову сложенную куртку. Сверху накрыл плотным пледом — от макушки до кончика хвоста. Щенок забрался рядом, уткнувшись носом в её бок.

Двигатель взревел, колёса хрустнули по насту. Я быстро оделся и сел впереди, но всё время оборачивался — проверить, дышит ли. И в какой-то момент увидел, как под пледом что-то меняется. Лапы дёргаются, шерсть уходит, вытягиваются пальцы. Лицо — человеческое, бледное, с прядями, слипшимися от крови и пота.

Я не помню, как мы доехали. Открыв заднюю дверь, я взял её на руки. Уже не волчица — женщина, лёгкая и хрупкая. И тут чужие руки потянулись забрать её, отнести…

— Нет, — рявкнул я хрипло.

Волк внутри рычал то же самое.

Я нёс её на руках, прижимая к себе. У входа в гостиницу уже собрались наши. Но едва кто-то сделал шаг навстречу, как рык вырвался сам собой:

— Назад!

Даже врача, к которому я всегда относился с уважением, — не подпустил. Она спит, тревожить её нельзя.

Когда я принёс её в номер на руках, девушка-медсестра, ловко скользнув мимо, распахнула дверь в ванную. Я опустил её в воду сам, держа под спину и затылок. Тёплые волны смывали засохшую грязь, кровь расплывалась мутноватыми разводами. Она так и не открыла глаз, но веки дрогнули, когда вода коснулась порезов. Мы вдвоём работали быстро: медсестра намыливала мягкую губку, я придерживал девушку, не давая ей уйти под воду. Каждый раз, когда пальцы касались свежих следов от клыков на шее или когтей на плече, волк внутри тихо рычал.

Когда всё было закончено, я завернул её в большое полотенце и отнёс в спальню. Бережно уложил на белоснежную постель, укрыл простынёй и тёплым пледом.

— Зови врача, — бросил я, даже не оборачиваясь к медсестре. — Скажи осмотр — при мне.

Кай

Вечером, уложив Арсена спать, я вернулся к ней в номер. Тихо прикрыл дверь, задержался у порога, затаившись как хищник, что оценивает добычу перед прыжком. Луна обрисовывала её силуэт мягким светом, делая кожу почти прозрачной. Простыня сбилась на бок, открывая линию шеи и ключицу — тонкую и хрупкую. Я уловил в воздухе её запах: тёплый, чистый… и до боли родной. Она — моя.

Я подошёл ближе, уговаривая себя, что пришёл только поправить простынь. Пальцы скользнули по ткани, потом — по её плечу, и всё тело напряглось, будто в нём натянули тугую струну. Она тихо вздохнула во сне, повернулась, и прядь волос упала на лицо. Я убрал её, стараясь не коснуться кожи… но всё же задел уголок мягких губ. Они чуть раздвинулись, выпустив тёплое дыхание, скользнувшее по подушечкам пальцев, — и внизу живота мгновенно вспыхнуло возбуждение, разлившись жаром по телу.

Что-то внутри тянуло меня ближе, не позволяя отвести взгляд. Я наклонился, уткнувшись в её плечо, жадно вдохнул, медленно провёл носом по коже, пьянея от её родного запаха. Мир сузился до одного ощущения — её тепла, пульсирующего там, где моя кожа касалась её.

Волк дернулся где-то под рёбрами: «Возьми.»

— Заткнись, — выдохнул я, отстраняясь. Но руки предательски дрожали, едва слушаясь.

Я оторвался от неё, сделал шаг назад, будто выныривая из-под толщи воды — медленно, с усилием. Её запах остался со мной, цепкий, въевшийся в кожу. В груди тесно, в паху — налившаяся, тугая тяжесть, бьющаяся в такт сердцу.

Я почти зарычал, когда понял, что уже думаю не о том, как выйти отсюда тихо, не разбудив её, а о том, как было бы легко наклониться, раздвинуть её бёдра и…

Выругавшись сквозь зубы, я резко развернулся и зашагал прочь, в свой номер, сдирая с себя одежду прямо на ходу, пока не ввалился в ванную комнату.

Холодная плитка обжигала босые ступни, в ушах стоял гул, как после драки. Я выкрутил кран душа на максимум и шагнул под холодные струи, надеясь, что они зальют бушевавший внутри пожар. Но холод только подстегнул его, раздувая пламя ещё сильнее.

Раньше всё было просто: захотел женщину — позвонил, она приехала, поставил её в удобную для себя позу, как нравится, — разрядился, и дверь за ней закрылась. А теперь… я знал: мой зверь разорвёт меня изнутри, стоит только попробовать лечь в постель не с нашей парой. Да и самому стало мерзко от одной мысли о чужой плоти. Уж лучше своя рука, пока в носу её запах, а на губах вкус её кожи.

Ледяные струи воды бьют по спине. Левой рукой упираюсь в кафель, правой обхватываю налившуюся, тяжёлую плоть. Сжимаю, скольжу вниз, потом вверх.

Закрываю глаза — и вот уже передо мной её комната. Я стою у края кровати. Простыня сползла, открывая бедро и нежный живот. Её волосы растрёпаны, губы приоткрыты.

Мой взгляд скользит ниже… туда, где нежная кожа переходит в розовую плоть. Она подрагивает, будто зовёт меня. Я тянусь, касаюсь пальцами влажного тепла. Моя женщина вздрагивает, судорожно сжимая простынь и выгибается.