Чтение онлайн

Майя была из тех молодых женщин, которые, кажется, предлагают что-то особенное –

Необычная и зрелая. Она была умна и, несмотря на свою добродетельность, всегда, казалось, знала, что такое настоящее веселье. Такое, в которое даже опытные мужчины могут влюбиться и одержимо желать. Брак и материнство казались хорошим и безопасным вариантом тем из нас, кто чувствовал ответственность за Майю.

Петроний считал её странной женщиной, не так ли? Это было бы очень мило, если бы он действительно когда-то флиртовал, или, что ещё хуже, с Викториной. Они с Майей были полными противоположностями.

Пока я размышлял, Петроний замолчал, несмотря на славную возможность вчера вечером подколоть меня насчёт Аудитории Мецената. Должно быть, он устал после смены. Он мало говорил о своей работе, но я знал, насколько она может быть мрачной.

Елена закрыла глаза, позволяя солнцу проникать в ее тело, пока она пыталась вытереть

Издалека доносилась изматывающая истерика Джулии. Крики становились всё громче.

«Что нам делать?» — спросила Елена Петро. У него было три дочери, которых жена увезла к своему парню в Остию; все дети уже прошли истерику. Он пережил это, а потом потерял их.

Пройдёт. А если нет, то ты, чёрт возьми, скоро к этому привыкнешь. Его лицо было непроницаемым. Он любил своих девочек. Не помогало и то, что он знал, что сам их потерял. «Наверное, зуб». Как и все родители, он считал себя экспертом, а нас, новичков, – некомпетентными идиотами.

«Это боль в ухе», — соврал я. Не было никаких видимых причин, по которым Джулия могла сойти с ума.

Ну, нет, была причина. Она слишком долго была послушным ребёнком; мы злорадствовали и считали, что быть её родителем слишком легко. И вот это стало нашим наказанием.

Петроний пожал плечами и встал, чтобы уйти. Видимо, он забыл высказать мне своё мнение о моих стихах. Я не собирался ему напоминать.

«Иди к своему клиенту», — пробормотала мне Хелена, зная, что клиент не существует, и доводя себя до ярости от того, что её оставили одну. Она с трудом поднялась со стула, готовая позаботиться о нашем отпрыске, пока соседи не выписали повестку.

«Не нужно». Я нахмурился, глядя на улицу. «Мне кажется, он нашел меня по собственной воле».

Их обычно можно заметить. Фаунтин-Корт, грязный переулок, где мы жили, представлял собой типичный маленький переулок, где бездельники ютились в сырых закрытых лавках. Здания были шестиэтажными. Здесь было мрачно вплоть до самого пола, но даже в такой жаркий день грязные многоквартирные дома не давали достаточно тени. Между обветшалыми стенами витал неприятный запах чернильного производства и разогретых трупов в похоронном бюро, а лёгкие струйки дыма из различных коммерческих источников (некоторые из которых были легальными) соперничали с влажными паровыми струйками из прачечной Лении напротив.

Люди шли по своим утренним делам. Огромный крутильщик канатов, с которым я никогда не разговаривал, проковылял мимо, словно только что вернувшись домой после долгой ночи в каком-то маслянистом кувшине. Покупатели заглянули в палатку, где Кассий продавал слегка черствые булочки и ещё более старые сплетни. Водонос, хлюпая носом, пробрался в одно из зданий; курица, испугавшись ощипывателя, устроила шум у птичника; были школьные каникулы, и дети бродили по улицам в поисках неприятностей. А неприятности какого-то другого рода искали меня.

Он представлял собой мясистую, неопрятную массу с животом, свисающим выше пояса. Тонкие, нестриженые тёмные локоны падали на лоб и закручивались назад, на шею туники, влажными на вид локонами, словно он забыл как следует вытереться в бане. Щетина местами украшала двойной подбородок. Он брел по улице, явно высматривая адрес. Он не был достаточно хмурым, чтобы…

похоронное бюро, и не настолько застенчивы, чтобы не быть стервой для старухи за полмедяка, которая обманула портного. К тому же, эта женщина днём проводила свои горизонтальные домашние встречи.

Петроний прошёл мимо, не предложив помощи, хотя и окинул мужчину нарочито подозрительным взглядом. Парня заметили. Возможно, его позже заберёт отряд убийц. Он казался рассеянным, а не испуганным. Должно быть, вёл замкнутый образ жизни. Это не обязательно означало, что он был респектабельным. У него был вид освобождённого раба. Секретаря или воши, работающей на счётах.

«Диллий Брацо?»

«Дидий Фалько». Я стиснул зубы.

«Вы уверены?» — настаивал он. Я промолчал, опасаясь показаться невежливым. «Я слышал, вчера у вас был успешный концерт. Аврелий Хрисипп думает, что мы сможем вам чем-то помочь».

«Аврелий Хрисипп?» Это ничего не значило, но даже в тот момент у меня было тёмное предчувствие.

Сомневаюсь. Я стукач. Я подумал, что вы захотите, чтобы я что-то для вас сделал.

Олимп, нет!

«Тебе лучше всего сделать одну вещь: скажи мне, кто ты».

Эушемон. Я управляю скрипторием «Золотой конь» для Хрисиппа.

Это было какое-то предприятие, где писцы, работающие в потогонных цехах, копировали рукописи –

Либо для личного пользования владельца, либо в нескольких комплектах для коммерческой продажи. Я бы оживился, но догадался, что Хрисипп – это тот самый зануда с греческой бородой, который затмил наше выступление. Неправильный ярлык, который он дал мне во вступлении, вот-вот приклеится. Вот тебе и слава. Твоё имя станет известно – в какой-то неверной версии. Это случается лишь с некоторыми из нас. Только не говори мне, что ты когда-нибудь покупал «Галлицкие войны» Юлия Кастора.

Разве я не слышал о скрипториуме под вывеской «Золотой конь»?

«О, это первоклассное дело», — сказал он мне. Удивительно, что вы нас не знаете. У нас тридцать писцов работают на полную ставку — Хрисипп, конечно же, слышал о вашей работе вчера вечером. Он подумал, что это может подойти для небольшого тиража».

Кому-то понравилась моя работа. Я невольно поднял брови. Я пригласил его войти.

Елена была с Джулией в комнате, где я опрашивала клиентов. Девочка тут же прекратила свои бредни, заинтересовавшись незнакомцем. Обычно Елена отнесла бы её в спальню, но, поскольку Джулия молчала, она осталась на коврике, рассеянно жуя деревянную игрушку и глядя на Эушемона.

Я представил Елену, бесстыдно упомянув о патрицианском звании её отца, на случай, если это поможет создать впечатление, что я поэт, которому можно оказывать покровительство. Я заметил, как Эушемон удивленно огляделся. Он видел, что это типичная тесная квартира с однотонно крашеными стенами, простыми дощатыми полами и скудной мастерской.

рабочий стол и покосившиеся табуретки.

«Наш дом за городом», — гордо заявил я. Конечно, это прозвучало как ложь. Но мы бы переехали, если бы подрядчики по строительству бань когда-нибудь успели закончить свою работу. «Это всего лишь точка опоры, которую мы держим, чтобы быть рядом с моей старой матерью».

Я быстро объяснил Елене, что Эушемон предложил опубликовать мою работу; я заметил, как её прекрасные карие глаза подозрительно сузились. «Ты тоже навещаешь Рутилия?» — спросил я его.

Ох! А мне стоит?

«Нет, нет; он избегает публичности». Я, может быть, и дилетант, но я знал правила.

Первая забота автора — при каждой возможности унизить своих коллег. «Так в чём же дело?» — хотел я, изображая безразличие, выдавить из себя предложение.

Эушемон нервно отступил. «Как новый автор, ты не можешь рассчитывать на большой тираж». У него уже была готова весёлая шутка; должно быть, он говорил это и раньше: «Тираж вашей первой публикации может зависеть от того, сколько у вас друзей и родственников!»