Чтение онлайн

– Дара, вызывай кавалерию, - вымолвил, наконец, Валера - своими силами не обойдемся, госпитализация нужна. Похоже на отравление, но пока точно сказать не берусь. Давай-давай, не стой столбом, ноги в руки и бегом к телефону!

Я на подгибающихся ногах бросилась в прихожую, а Валера, перехватив Аню на манер коромысла, направился в ванную. Через минуту оттуда донеся шум воды, хрипы и отборный мат соседа. Диспетчер 'Скорой помощи' ответила на мой звонок быстро.

– 'Скорая' слушает, - все тот же бесстрастный голос.

– Девушка, 23 года... похоже на отравление!
– выпалила на одном дыхании я.

– А конкретнее?
– вопрошал голос.

– Конкретнее? Что конкретнее?
– не поняла я.

– Веществом неизвестного происхождения!
– крикнул Валера из ванной.
– Китайским! Проданным подозрительной девкой! Ваще без мозгов! Да не брыкайся ты, зараза!..

– Не знаю чем, но чем-то из Китая!
– закричала в трубку я, потом, вонзив ногти (два неровно обломаны) в ладони, сумела внятно назвать адрес.

– Ждите, - коротко бросила диспетчер и отсоединилась.

Ждите... Легко сказать, но трудно выполнить! Я развернулась и побежала в ванную. В тот момент я не нашла себе лучшего применения. Однако стоило мне появиться на пороге, Валера сердито махнул рукой и зарычал, мол, иди отсюда, без тебя управлюсь. Я вернулась в кухню и, нервозно накручивая прядь волос на палец, уставилась на валявшиеся на полу бутылки. Я даже почти успокоилась от осознания того, что моя сестра в надежных руках. Сквозь шум воды из ванной доносились квакающие звуки: Анну выворачивало наизнанку. Приятного мало, но так надо, первая помощь при отравлении - промывка желудка. Нет, правильно говорить 'промывание', промывка у мозгов бывает. А кстати, что же такого она могла съесть или, может быть, выпить? Я внимательно обвела глазами небольшое пространство. Потом вспомнила советы моего знакомого мага и, поминутно косясь в сторону прихожей, быстро-быстро перекидала все содержимое холодильника в большой мешок для мусора и оттащила объемистый баул к входной двери. Потом вернулась и, усевшись на пол, взяла одну из бутылок и внимательно изучила этикетку. Живописная картинка: изящный изгиб реки, маленькие домики с причудливыми крышами и ветка цветущей сакуры. И иероглифы, много иероглифов. Читать по-китайски я не умею, поэтому ничего не поняла, однако, улику решила припрятать, затолкала ее в пустой ящик для картошки. И вовремя. Звонок в дверь - пронзительная трель, от которой сводит челюсти, и волосы встают дыбом - сейчас был подобен удару молота судьбы по голове. Я подлетела к двери и заглянула в 'глазок'.

– 'Скорую' вызывали?
– послышалось с лестничной клетки. Посмотрев в 'глазок', ничего опасного я не заметила. Только две женщины в спецодежде.

Я распахнула дверь. То, что происходило дальше, помню смутно. Все вокруг меня заволокло туманом, как будто та часть меня, которая отвечает за восприятие внешнего мира, решила взять выходной, а как мне без нее, редиска, не подумала. И я в течение почти двух часов неподвижно сидела на пуфике в прихожей и тупо пялилась на керамическую свинку-копилку, стоящую рядом с телефоном. Веселая, улыбается, наполовину заполнена пятирублевыми монетами. Мне кажется, или она действительно подмигнула?! И улыбка ее стала еще шире. Ой, мамочки! То ли опять воображение разыгралось, то ли... Не хочу думать об этом. Изредка, когда в коконе из тумана появлялся просвет, я слышала, как Валера спорит о чем-то с медиками, но прежде чем я успевала сообразить, что к чему, туман вновь брал свое. И свинка вновь подмигивала и, кажется, даже вертела хвостиком. Не перестаю сама себе удивляться! За стенкой лежит моя сестра, бледная, без сознания, а я - вот ужас!
– любуюсь не в меру общительной копилкой! Так и до задушевных бесед с кастрюлями недолго...

Из оцепенения меня выдернул звонок в дверь. Я чуть не свалилась с пуфика от неожиданности и больно прикусила язык. Интересно, кто бы это мог быть? Искренне надеюсь, что не милиция. Недоверчиво косясь на свинку, я метнулась к двери.

– Кто?
– глухо прошепелявила я, чувствуя солоноватый привкус крови во рту.

– Дара, это мы приехали, - донесся из-за двери усталый мамин голос - открой, а то руки заняты.

Господи, родители! Как невовремя-то!

– Ну что там?
– высунулся из комнаты злой, как черт, Валера. От моего внимания не укрылось новое пятно на его майке, но вот от чего оно оставалось только догадываться. А времени на догадки не было.

– Родители...
– теперь мой голос стал замогильным, но все с тем же оттенком шепелявости. И язык болит, между прочим!

Валера ответил парой очень выразительных фраз, воспроизвести которые мне мамино воспитание не позволит. Сосед точно был очень зол, готов был рвать и метать, и я невольно вжалась в стену. Зашибет ведь под горячую руку! Потом, конечно, жалеть будет, но сейчас...

– Возьми их на себя, успокой как-нибудь. Отвлеки, в общем!
– с этими словами врач скрылся в гостиной.

Отвлеки! Интересно, как? Показывать фокусы с картами и внушать, что все происходящее вокруг лишь плод их воображения?

– Дара, что у вас случилось?
– родители занервничали, в створку пару раз ударил папин кулак.
– Немедленно открой!

Я сделала глубокий вдох и, повоевав с замками минут пять, открыла дверь. Первой в квартиру вбежала мама. Чутье у нее работало безошибочно: она сразу поняла, что случилось что-то ужасное.

– Дочка, ты цела?!
– она швырнула сумку на полочку для обуви и порывисто обняла меня.
– Ой, там у подъезда 'Скорая' стоит. Я уж перепугалась, что это к нам. Слава Богу, не к нам, а то...

– Я ж говорил, что все нормально, - пропыхтел папа, втаскивая в квартиру две доверху наполненные торбы с пустыми банками.
– Ошиблась, мать, с кем не бывает.

Я замерла с открытым ртом. Сообщить им о случившемся я не смогла. Но тут из комнаты, величественная, как вдовствующая императрица, выплыла врач 'Скорой' и тоном, не терпящим возражений, заявила:

– Будем госпитализировать! Нужен паспорт! А еще тапочки и из белья что-нибудь.

– Кто... что... почему...
– недоумевали родители, схватив меня за руки: папа за левую, мама за правую.

– Почему - это уж не по моей части. С этим пусть милиция разбирается. Прогнозы пока строить не берусь, но, думаю, все благополучно обойдется. Вы девушке родителями приходитесь? Елена Максимовна, у нас успокоительное есть? Да не бледнейте, и не таких вытаскивали.

Я вжалась в стену, горло вмиг сдавила чья-то холодная лапа. Не думала, что все ТАК плохо.

– К-какой девушке?
– папа по цвету сравнялся с потолком.
– С моей дочерью все в порядке! Дара, о чем она?

– Аня отравилась... Утром, - кое-как выдавила я из себя.
– Чем не знаю, там... на кухне...

Мама, застонав, начала медленно сползать вниз по стенке. Из комнаты появилась медсестра со шприцем. За ней вышел мрачный Валера. Папа, бледный до синевы, переводил взгляд с медиков на меня, а с меня - на Валеру. Я осторожно взяла его за руку. Он тихонько вздрогнул, почувствовав прикосновение, но тут же собрался с духом:

– Дочка, принеси таблетку нитроглицерина... и паспорт Анин найди. Носилки в машине, да?
– обратился папа к медикам.

– А где ж еще, - пробормотала медсестра, деловито затягивая на маминой руке резиновый жгут.
– Сами они бегать как-то не научились, их тащить сюда придется. Лифт, кстати, не работает.

– Пошли, Владимир Саныч, за носилками - угрюмо пробурчал Валера, враз растерявший весь свой гонор.
– Вам потом в больницу ехать надо будет. Ну, мало ли...

– Я понял, - папа на миг спрятал лицо в ладонях, но быстро взял себя в руки, - Валерий, не знаю отчества... пожалуйста... поедем вместе. Я... я мало знаю систему.

Валера кивнул и первым двинулся следом за врачом.

Документы и нитроглицерин нашлись сразу. Папа с Валерой принесли снизу носилки, на которые и погрузили бледную Аню. Тем временем, мы с медсестрой посадили маму в кресло.