Одержимость Севера
Шрифт:
Она родила моего ребенка.
Сделала то, что врачи годами утверждали, как невозможное.
…
— Вы уверены? — мой голос в кабинете врача впервые звучал неуверенно.
Доктор перекладывает бумаги:
— После тех травм в детстве… Да, Владислав Сергеевич. Это практически невозможно.
…
Это мой долг. Моя кровь. Моя ответственность.
Но когда я вижу, как Влада укладывает нашу дочь спать, у меня сводит челюсть от необъяснимой тяжести в груди.
Она не подчиняется.
Все мои женщины были послушны — Влада нет. И это сводит меня с ума.
Я ловлю себя на том, что хочу не ее покорности, а… ее выбора. Чтобы она сама захотела остаться.
Я не люблю случайности. В моем мире все должно быть под контролем: сделки, люди, даже смерть.
Но она вошла в мою жизнь неожиданно, как сквозняк, распахнувший окно в середине зимы.
Влада.
Я не отпустил ее.
Не смог.
Не захотел.
Подхожу к кроватке, провожу пальцем по щеке спящей дочери.
Я убью всех, кто посмотрит на нее косо.
И Града в первую очередь.
Я создам для дочери идеальный мир.
И утоплю в крови любого, кто посмеет в него вторгнуться.
Почему она?
Она смотрела мне в глаза. Не опускала взгляд, не лебезила, не боялась. А потом все-таки испугалась, когда я подошел ближе.
Она пахла не духами, а жизнью. Дешевый шампунь, кофе, что-то сладкое. Я ненавижу сладкое. Но в тот момент вдохнул глубже.
Она была теплой.
Все в моем мире холодное: деньги, оружие, женщины. А ее кожа обжигала мои пальцы.
Что я чувствую, когда беру ее?
Ярость.
Потому что она заставляет меня чувствовать. А я не хочу.
Голод.
Не просто желание. Ломота в костях. Как будто я годами мерз, а она — единственный источник тепла.
Страх.
Потому что теперь в моей жизни есть нечто сильнее любого оружия.
Я много раз задавал себе вопрос. Почему не отпускаю?
Я мог бы. Мог бы дать ей денег, убить, забыть. Но…
Она моя.
Уже не собственность. Не трофей.
Часть меня, которую я не могу отрезать, даже если захочу.
Я ненавижу ее за это.
Но когда она поворачивается ко мне ночью, прижимается к моему плечу, будто ищет защиту. Мне хочется начать все сначала.
Все знают. Морозов не умеет любить «нормально». Только жадно, больно, на грани безумия. Но теперь моя разрушительная страсть смешана с чем-то новым — страхом потерять моих девочек навсегда.
ОТ АВТОРА:
Завершаю историю на этой ноте, мои дорогие читатели. Финал остается открытым. Север учится понимать и принимать новые чувства внутри, а Влада рискнет снова утонуть в его одержимости.
Те, кто читали мою книгу про друга Морозова, знают, как потом жили Влада и Владислав.