Чтение онлайн

Чем мне сегодня заполнить вечернее время? Из дома

выйти куда-нибудь? Нет, не охота. Читать? Неохота.

Сесть пописать? Неохота тем более. Аж отвращенье

к этому делу сейчас испытал. Скоро сумерки будут.

Сумерки больше всего не люблю. Ощущенье такое,

будто во мне замирает желание всякое, даже

словно назад я качусь и не знаю, что делать с громадой

времени, что вытесняет меня из пространства куда-то.

Всякое действие, будь то звонок по работе иль чтенье,

кажется в сумерках просто бессмысленным, глупым занятьем;

часто в такие минуты люблю посидеть в теплой ванне

или готовлю поужинать, вроде бы как заполняю

чем-то полезным отрезок сей малоприятный рассудку.

После, когда уж стемнеет, хандра моментально проходит,

время идет как по маслу, и я занимаюсь делами.

В сумерках, в скобках замечу, приятно с любимой в кровати,

крепко обнявшись, лежать, целовать ее теплые губы.

Но и не больше. Не трахайтесь в сумерках. Вредно для тела

и для души. Например, у возлюбленной вашей случиться

может совсем без причины депрессия, после того как

кончите вы заниматься любовью. Иль бок вдруг заколет.

Опустошенным себя вы почувствовать можете сильно.

Лучше дождитесь, когда уж стемнеет совсем. Или раньше,

до наступления сумерек, время любовью заняться

вы отыщите. Тут все на любителя. Я так гораздо

больше любовью привык заниматься при солнечном свете.

В доме напротив на маленький, еле заметный балкончик

вышел мужчина, достал сигарету, прикуривать начал.

Следом за ним вышла женщина, тоже взяла сигарету.

После зимы в первый раз откупорили, видно, балкончик,

ибо не видел их целую зиму на этом балконе.

Женщине лет двадцать пять, может, тридцать, а он чуть постарше.

Это, по-моему, третий мужчина у женщины этой

за те три года, что здесь проживаю. А может, четвертый.

Как-то однажды, назад года три, я с любимой на кухне

трахался и вдруг заметил, что женщина эта в окошко

смотрит на нас вместе с первым своим то ли мужем, то ль другом.

Вынужден, помню, прерваться был, и перебраться с любимой

в спальню скорей. После этого больше на кухне любовью

не занимались мы. Мне неприятно, что видел мужчина

женщину, мною любимую, голой и похотью чувства

наши опошлил. А, впрочем, мне больше всего не хотелось,

чтобы любимая вдруг обнаружила эту пикантность.

Ибо, когда б увидала, то два варианта возможных

это имело б развития: первый и благоприятный:

вмиг устыдившись, она б потащила меня скорей в спальню,

либо второй: распалилась сильнее б в желанье любовном

и понуждала б меня заниматься и дальше все тем же,

делая вид, что совсем не заметила тех, кто за нами

там, за окном, что напротив, подсматривать взялся бесстыдно.

Мне неприятен второй вариант. Если б я с посторонней

женщиной трахался, то ситуация эта скорее

мне бы понравилась, ибо добавила б острых эмоций.

Ну, а поскольку с возлюбленной я занимался любовью,

то ситуация ревность во мне б возбудила и даже

снизилась сильно б эрекция. Собственник в сердце проснулся б.

Впрочем, оттенки, нюансы важны в этом деле нередко.

Трахнуться где-то в общественном месте порою приятно,

но неприятно когда застают вас за этим занятьем.

Резко, чуть вздрогнув, включился опять холодильник со звуком,

напоминающим звук у раздолбанной старой машины

типа "Москвич". Холодильник ведь старенький тоже, советский.

Чуть покружив по квартире, то в телек бессмысленно глядя,

то полистав вновь журнальчик "7 дней", заглянув вновь в окошко,

я завалился спиной на кровать и уставился в точку

на потолке. Эту точку уже хорошо изучил я.

Так полежав минут десять в расслабленном и туповатом

умонастрое, глаза закрывая порою, забросил

руку за голову и наугад взял какую-то книжку,

что на столе у меня за спиной среди прочих лежала.

Выпала книжка Гандлевского. О, это парень, что надо.

В тему сейчас его тексты. Открыл, и читать его начал.

Да, он цепляет меня. Все действительно так. А точнее,

тоже бывает так, как у него. Снова за спину бросил

книжку Гандлевского, и о своей вдруг задумался жизни.

Взглядом окинул назад свою жизнь, и привычные думы

с привкусом грусти привычной в башке у меня зароились.

Что бы исправить я мог в своей жизни? Одну, две ошибки.

Больше и не было крупных ошибок. Точнее, другие

все исправимы, а эти одна или две невозможно

мне уж исправить. И ладно. Вперед гляди лучше, коль можешь.

Чувство в последние годы, что жизнь не свою проживаю, -

будто не там я сошел и теперь, озираясь на месте,

поезда жду своего, понимая, что станция эта

не для меня, не моя она, я здесь случайный прохожий.

Делаю все понарошку: работаю, кушать готовлю,

жизнь проживаю еще не взаправду, взаправду же будет

скоро, вот-вот, потому и живу, словно на чемоданах.

ГЛАВКА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Встал я с кровати, пошел в туалет сходил, ибо привычка