Чтение онлайн

Она всегда рассказывала о разных олимах, своих подопечных.

– - Ой, извините, -- вдруг спохватывалась она посреди разговора.
– - Мне надо еще позвонить Н.
– - Называлось очередное имя.

– - Вы говорили, ваш знакомый где-то работает. Может, можно туда устроить П.?
– - спрашивала она в другой раз.
– - Я понимаю, это далеко и тяжело, но он согласен на любую работу. Они ужасно нуждаются. Представляете, что получилось. С ними приехала бабушка, которая получала пенсию, значит было две корзины плюс пенсия. Бабушка вдруг умерла, и теперь у них совсем нет денег: все пожирает квартира. Да, конечно, им нужна квартира подешевле, может быть, вы знаете, я у всех спрашиваю. Но главное -- работа.

Я назвала ей место, где, кажется, олимов берут на работу. Она прервала наш разговор, не закончив:

– - Сейчас я ему позвоню.

Некоторое время спустя она говорила мне о новом своем знакомом олиме:

– - Ах, вы не представляете, А. такой несчастный. У него столько проблем. Он совсем раскис. Я ему говорю: так нельзя, надо добиваться, надо что-то делать.

– - Ну, а если бы вы не нянчили его, как бы он жил?

– - Не знаю. Но все равно, я должна помочь. И она куда-то звонила, куда-то бежала, куда-то мчалась. Уже давно закончилась Буря в пустыне, мы были знакомы уже не только по телефону, и каждую нашу встречу я узнавала о ее новых заботах.

– - Ну, и как?
– - спрашивала я.
– - Помогли?

– - Не все получается, -- сожалела Ира.
– - Не все получается, как хочешь. Что поделаешь?

– - Ира, когда вы успеваете? Пора бросать работу. Шутки Ира понимает, но такие не поддерживает.

– - Да, тяжело, совсем нет времени. Я сегодня не играла, а когда я не играю, у меня плохое настроение. Зато Абрам эту тему поддерживает охотно:

– - Что вы... Работать будем, пока упадем.

Сам он вышел на пенсию и служит при Ире личным шофером.

– - Мой министр, -- с доброй усмешкой над собой и над обстоятельствами говорит о жене Абрам. Иногда скромнее: -- Мой начальник.

Надо везти Иру в Хайфу на концерт или в соседний городок в музыкальную школу на урок, или в какое-то учреждение решать олимовские дела, он садится за руль и едет.

– - А вы, -- спросила я у Абрама, -- почему не так соучастливы?

– - О!
– - ответил он с усмешкой.
– - Нам вполне хватает Ириного соучастия -- на двоих.
– - Помолчал немного, стал рассказывать.
– - Раньше, когда большая алия только начиналась, я встречал людей из Союза и можно было чем-то помочь -объяснить, перевести с иврита на иврит, позвонить по телефону, -- я это делал. Но решать проблемы за другого? Их решить вообще не так просто, а за другого невозможно. Я не могу, мне это тяжело.

– - А Ире?

– - Ну -- Ире...

Мы жили тогда недалеко от Сохнута, они неожиданно зашли к нам днем. Ира опустилась на стул, с жадностью выпила стакан холодной воды. У нее было усталое, постаревшее лицо.

– - Что с вами?

– - Я полдня провела в Сохнуте. Это кошмар!

В Сохнуте? Что делать там израильтянам с двадцатилетним стажем? Это контора для олимов.

Оказалось, какая-то подопечная сама не смогла объясниться с тамошней дамой. Нет пойти бы занять очередь, а Ира подошла бы попозже. Подопечная вообще не пошла, у нее депрессия. Ира в сопровождении Абрама вошла в прием? ную Сохнута.

Эту сцену я хорошо представляю.

Битком набитое помещение, никому ни до кого нет дела, никто никого не слушает, все галдят, каждый стремится протиснуться поближе к заветной двери, за которой восседает начальственная дама. В углу сидит и тихо плачет ста? рушка.

Вот уж поистине, Господь послал ей Иру.

– - Что случилось?

Понятно, та разрыдалась совсем. Но Ира все выспросила.

Оказалось, живет с мужем, совсем стариком, и с детьми. Отдали детям все деньги, всю корзину, а теперь дети гонят из дома. Сколько я наслышалась подобных историй об олимах! Старушка пришла в Сохнут за советом, за помощью. Заняла очередь пораньше, а ее оттеснили, оттерли. Теперь уже не попасть на прием.

Ничего не оставалось делать, как сесть в угол и заплакать.

Ошеломленные олимы даже притихли, такой гневной была в их адрес Ирина короткая речь. Откуда в этой хрупкой женщине столько энергии?

Потом она ворвалась в кабинет начальственной дамы и высказала ей все, что думала.

– - А результат?
– - спросила я.

– - Обещали подыскать маленький караванчик.

– - Ира, как вам удается находить самых несчастных?

– - Вот так, везет, -- смеется она.

Как-то мы ждали их к ужину. Давно не видались, хотелось поболтать. Они опоздали, и мне пришлось заботиться о том, чтобы горячее сохранить горячим.

– - Что стряслось? Очередной олим?

– - Хуже, -- сказал Абрам.
– - Собаки.
– - Он сердит, это видно.

– - ???

Была суббота, и Ира вышла прогуляться до обеда, созвонившись со своей бывшей ученицей. А та по дороге на свиданье с Ирой наткнулась на двух щенков, беспомощных и симпатичных. Ира увидела свою ученицу, уже взрослую женщину, растерянной и плачущей. К себе она взять собак не могла: жилья нет, ютится у мамы. Вдвоем три часа искали достойных хозяев щенкам и отдали их только в надежные руки. Нет, пожалуй, одного пристроили не совсем надежно и немного за него волнуются.

– - Совсем не хочу есть, -- говорит Абрам, когда мы садимся к столу. Я жду Иру с обедом час, два... Поел один, не так давно.

– - Не могли же мы бросить на улице щенков.
– - Ира не чувствует себя виноватой, и Абрам сердится зря.

– - Понятное дело...
– - покачивает головой Абрам. Я вспоминаю, что ждал он ее уже не в первый раз. Совсем недавно поехал за Ирой в назначенный час в музыкальную школу, где у ее учеников была репетиция перед концертом.

– - Ах, -- сказала мне в тот раз Ира, -- мой муж на меня рассердился, и я, в самом деле, виновата. Мы играли, играли, и я не заметила, что прошло два часа. Он ждал меня в машине.

В другой раз мы куда-то вместе едем, торопимся, экономим время. Ира говорит, что ей нужно заскочить в банк -- нет денег. Это недолго. Мы ждем десять минут, полчаса, Абрам вылезает из машины. Через две минуты возвраща? ется.

– - Что делать?
– - покорно говорит он.
– - Этому человеку надо помочь. Там такая история...

– - Но чем Ира может помочь?
– - спрашиваю я, узнав очередную олимовскую историю.

– - Не знаю. Наверное, ничем. Но хотя бы выслушать, объяснить.

Мы ждем еще полчаса.

Ира с каким-то мужчиной показываются из-за угла, медленно двигаются по улице, останавливаются, говорят.

– - Иринька, ты идешь?
– - доносится из машины устало-покорный голос Абрама. Он понимает, что ничего не может поделать со своей женой, и старается не дать себе закипеть.

– - ...Скажите, -- спрашиваю я Абрама, -- евреи с Востока, они чувствуют себя евреями?

Абрам дока в политике, в социальных вопросах, он все знает.

– - Конечно, -- говорит он.
– - Они сохранили религию -- они чувствуют себя евреями. А как же?