Чтение онлайн

– Не спрашивай, - мягко сказала Майда.
– Мы ничего не скрываем, но это не ведомо никому.

И в мягком голосе твердость камня: не спрашивай, все равно не скажут.

И он спросил:

– Зачем Энрас отправился в Ланнеран? Чего он хотел?

– Помощи и совета, - ответил Даггар угрюмо.
– Энрас считал, что если построить систему дамб сколько-то подземных хранилищ, мы на века остановим Белый Ужас и сможем пережить Великую Сушь.

– У Ранасов было знание, - сказала Майда, - и мы не пожалели всех богатств Рансалы, но, кроме богатства и знаний, нужны были руки многих тысяч людей, а Рансала всегда была малолюдна.

– Сначала все шло отлично, - сказал Даггар.
– Он добился большего, чем мы ожидали. Убедил жрецов Верхнего Храма, напугал Соправителей и даже породнился с Лодасом - богатейшим из жителей Ланнерана. Наверное, в этом его ошибка, - сказал Даггар.
– Дочь Лодаса слыла первой красавицей Ланнерана и была наследницей неисчислимых богатств.

– Зависть трусов не умаляет чести достойных, - торопливо сказала Майда.
– Дочь Лодаса не в чем упрекнуть. Она была честной женой и покинула дом того, кто предал ее супруга.

– До сих пор не могу понять!
– хмуро сказал Даггар.
– Безумие что ли нашло на этих подонков? Ладно Энрас мог ошибиться. То ли не сумел поладить с служителями Предвечного, то ли они сами увидели в нем угрозу. Ладно! сказал он яростно, и лицо его исказилось болью и гневом, словно годы ничуть не смягчили боль и не утишили гнев.
– Они заставили оступиться служителей Верхнего Храма. Они запугали Соправителей - этаких тряпичных кукол. Но только безумцы совершили то что они сотворили! Могли выгнать Энраса из Ланнерана - уж в такое время Рансала не снизошла до сведения счетов! Но схватить Ранаса, как базарного вора? Подвергнуть пыткам? Казнить на потеху черни? Неужели они надеялись, что _э_т_о_ мы простим?

– Мы отомстили, - сказал он с недоброй усмешкой.
– Первый мой бой и первая кровь.
– Он хохотнул - не смех, а рычание, и впервые Торкас почувствовал в нем родню.
– Мы взяли по сотне жизней за каждую каплю крови. Мы заставили Соправителей - тех, кто остались жив - совершить обряд поклонения на том месте, где умер Энрас. Мы взяли с них столько золота, что снарядили двадцать пять кораблей...

– И мы проиграли, - сказала Майда. Боль и гнев погасли в ее глазах, и осталась только печаль.
– Мы победили Ланнеран, но не смогли бы его удержать, и не смогли бы заставить их сделать то, что спасло бы Ланнеран и Рансалу. Мы потеряли слишком много людей и - главное!
– время.

– Мы бросили жребий, - сказал Даггар, - кому из Ранасов идти по тропе Третьего брата. Жребий пал на Пятого брата, и с ним пошло двадцать воинов - все добровольцы, потому что мы знали: даже тот, кто вернется, вряд ли останется жив. Вернулся один - в Черном огне - и принес расчеты и записи Пятого брата. Мы убедились, что Энрас был прав, что все идет, как он говорил. Уйти далеко на север к Пределам Льда - туда не скоро дойдет Белый Ужас.

– Мы все рассказали, - сказала Майда.
– Прости, Торкас, но большего мы не можем сказать.

Две пары одинаковых глаз и общее ожидание, и он, сглотнув упрямый комок, ответил им торопливо:

– Спасибо. Я должен подумать. Если вы не обидитесь, я буду спать со своими людьми.

В эту ночь не было полной тьмы. Бледный отсвет, словно дальний проблеск зарницы, Чуть подсвечивал край небес. В стороне, где уже нет моря.

Торкас стоял у окна, когда тот, другой, зашевелился в нем. Он был огромный, властный, спокойный. Прищурившись, он вгляделся в тьму и улыбнулся его губами.

– Занятно, - сказал он себе и мне.
– Похоже, мы здорово влипли, Торкас. Придется нам завтра пойти и взглянуть.

"Отец!" - хотел он сказать, но не сумел. Только Вастасу мог он сказать "отец".

– Ничего, - спокойно ответил другой.
– Это не важно, Торкас.

– Я хочу добраться до моря, - сказал Торкас Даггару.
– Тайд все равно от меня не отстанет, а остальные... ничего, если они подождут меня здесь?

– Сколько угодно, - сказал Даггар.
– Запасы Рансалы обильны.

– Даггар, - сказал Торкас, - если я не вернусь...

– Я отправлю ребят в Такему и дам им еды на дорогу. Я думаю, ты вернешься, Торкас. Жаль, что я не могу прогуляться с тобой.

– Я знаю, - ответил Торкас. В самом деле, он знал - или знал Другой?
– что Даггару и Майде суждено умереть в один час.

Но, кажется, это будет не скоро.

Они ехали по серым пескам бывшего моря. Створки раковин, белые кости покрывали песок и тоскливо хрустел под лапами дормов. Было душно, но Торкас и Тайд закрыли повязками лица, потому что на кожу садилась жгучая соль.

Три дня они тащились в этом тумане, спали, прижавшись к дормам, не разжигая огня, и с каждым днем отблеск за краем неба становился все ближе и все красней.

На четвертый день они увидели море. Оно тоже было серым - как небо и мир. Но живой беспокойный блеск, но пронзительный запах - чем-то острым, томительным, радостным пахло оно, и усталые дормы пошли скорей, понеслись по пескам навстречу прохладе.

– Тайд, - спросил Торкас, - ты был тогда в Ланнеране?

– Да, господин, - сурово ответил Тайд.

– Ты бы _Е_г_о_ узнал?

– Да, господин.
– Помолчал и добавил.
– Узнаю.

– Я не хочу становиться богом, Тайд! Я не знаю, как быть, - сказал он с тоской.
– Сражаться против Судьбы? Но разве это не трусость - не сделать того, что тебе суждено? Покориться Судьбе? А разве это не трусость покориться и делать не то, что хочешь?

– Нет, господин, - ответил Тайд.
– Это не трусость. Только с Судьбой все равно не поспоришь - повернет на свое. Лучше уж сделай, что тебе должно, да и вернись домой, отцу на радость, а нам - в защиту...

А к вечеру они увидели белое море. Они ехали берегом вдоль самой кромки прибоя, вдоль волнистой мерцающей полосы, украшенной у камней комочками пены, и ветер нес уже не прохладу, а влажную паркую духоту, и марево мокро дрожало над морем, и вкрадчивые полоски тумана медлительно липли к тяжелой воде.

Туман все гуще мешался с водой, вскипали и лопались пузыри; вода закипала, как в котелке, а дальше была непроглядная муть, колышущаяся стена из пара.

"Он натолкнулся на белое море и пошел вдоль тумана..."