Чтение онлайн

– И в-третьих, - недрогнувшим голосом произнес он, - я желаю забыть все, что случилось. Все, что я делал, думал и желал (кроме сна, который я разделяю с Мигнариал, дочерью с'данзо) с того момента, как вы впервые явились мне и попросили у меня помощи в борьбе против Вашанки.

Тот-кто-Сам-Тень был оскорблен тем, что его сын не желает помнить о своем родстве с ним. Именно так Шальпа и заявил, не скрывая гнева, ибо был вспыльчивым и ревнивым богом.

Эши тоже возражала против последнего желания, поскольку питала определенные надежды на то, что этот полубог-полусмертный когда-нибудь встанет вровень с ними, и тогда он и она... О да, она любила его, полубога Ганса.

Боги спорили, Шальпа гневался, и тогда Ганс пал на колени и взмолился дрожащим голосом о самом заветном своем желании:

– Позвольте мне быть Гансом!

И тогда в волшебном зале церемоний, где хозяевами были боги, воцарилось молчание. Наконец заговорила Эши. На ее лице играла причудливая улыбка. Это лицо было олицетворением Красоты, а Эши была сама Любовь.

– Это проклятая вечная истина, - промолвила Эши.
– Шальпа, твой обаятельный отпрыск - просто гений, будь он проклят!

– И он проклят, - ответил ее брат скрипучим голосом, как будто заговорила таящаяся в углу тень.
– Проклят из-за своего длинного языка и своего желания. Победитель бога, спаситель города и разрушитель империи, сын бога и возлюбленный богини.., любимый богиней, а?
– Шальпа бросил косой взгляд на сестру.
– Проклят, обречен быть смертным, человеком, и все из-за своего дурацкого пожелания!

И Тот-кто-Сам-Тень в гневе и разочаровании.., исчез.

– Скажите моему отцу, - очень тихо произнес Ганс, - что некогда я страдал оттого, что не знал, кто мой отец, а теперь страдаю оттого, что знаю это. Скажите ему, что.., что его сыну хватит сил отвечать за свое желание.

– Верно, - отозвался Илье.
– Хотя раньше я думал иначе. Да будет так!

Когда Ганс проснулся, то обнаружил, что находится в развалинах Орлиного Гнезда поблизости от Санктуария, и удивился, что он делает здесь, во имя всех преисподних? Ганс не знал, что некогда был избранным. Он ничего не помнил о своем рождении, о своих деяниях во славу богов, о своих желаниях и пожеланиях. Он и понятия не имел, что умеет превосходно владеть оружием - ему предстояло постичь это на собственном опыте.

Он вновь стал просто Гансом - или остался таковым: незаконнорожденным сиротой и ловким вором.

Он по-прежнему постоянно сомневался в себе, хотя и скрывал это, как мог.

И все же... И все же Ганс изменился. И продолжал меняться. Быть может, сам того не желая и уж наверняка не всегда выбирая самый прямой путь, задиристый юнец становился мужчиной.

– Ого!
– сказал крестьянин, поприветствовав Ганса и Мигнариал.
– И кого же ты привез? Неужели это Синайхал?

– Именно так он нам представился, - сказал Ганс, отказавшись от мысли заявить, будто он нашел Синайхала уже мертвым.

– Ото! Значит, он наконец получил то, что заслужил! Это сделал ты, паренек?

Лицо Ганса слегка прояснилось. Он помедлил, затем постарался придать своей физиономии мрачное выражение и зловещим голосом произнес:

– Верно. В этот раз он напал не на тех, на кого следовало. И мне не очень нравится, когда меня называют пареньком.

Необычайно худой человек виновато-уважительно склонил голову.

– Ах, простите! Ей-ей, я не хотел вас обидеть. Однако мы все очень удивлены тем, что этого кровососа убил не какой-нибудь старый рубака, а такой молодой человек, как вы. И к тому же, судя по выговору, чужеземец именно таких этот негодяй и выбирал в жертву.

– Больше не будет!
– бодро промолвил Ганс. "А я еще боялся, что меня обвинят в убийстве!"

Тем временем Мигнариал беспокойно переспросила:

– Кровосос?

Улыбающийся крестьянин заверил ее, что это всего лишь такой оборот речи. Оборот речи, и не более.

– А кто же этот второй?
– Крестьянин из окрестностей Фираки подошел поближе, чтобы рассмотреть покойника, болтавшегося поперек спины лошади лицом кверху.
– Ох! Бедолага... И стрела Синайхала во лбу, ох, несчастный! О, во имя Пламени.., надеюсь, это не ваш отец, юный господин?

– П-прост-то м-мой дядя, - заикаясь, выговорила Мигнариал.

И в тот миг, когда Ганс обернулся, глядя на девушку круглыми от изумления глазами, по ее щекам покатились слезы. "Ох, - восхищенно подумал Ганс, - какие надежды подает моя милая девочка!"

– Ох, бедняжка, несчастная барышня! Простите, простите, что я спросил! Но я так рад, так рад, что у вас нашелся такой сильный защитник, который сумел убить Синай.., ведь это сделали вы, молодой господин из дальних земель?

Вскинув голову, Ганс ответил:

– Это сделал я.

На этот раз он бросил взгляд на Нотабля, восседавшего на спине онагра и каким-то образом уговорившего Радугу присоединиться к нему. Мохнатый рыжий хвост кота выписывал круги в воздухе. Нотабль жмурился с характерной кошачьей многозначительностью.

– Ха-ха и хо-хо!
– воскликнул крестьянин, радостно хлопнув обеими руками по полам своей туники. Ни штанов, ни какой-либо обуви на нем не было. Пыль столбом поднялась в воздух.
– Кое-кто в эту ночь будет пировать, будет праздновать! Потому что этот злодей позорил нас всех, нападая на мирных путников!
– Крестьянин обернулся, чтобы указать рукой куда-то вдаль.
– Вон там мой дом. Видите дымок из очага? А вон там живет мой сосед Глинис - у него своя ферма. А за ним стоит ферма моей сестры и ее мужа. И каждый из нас будет рад накормить и приютить вас на ночь, победитель Синайхала! Любой будет счастлив! Да, и ваших животных тоже! Что вы скажете? Вы останетесь? Что вы скажете на это?

– Моя женщина, - произнес Ганс печальным, как он надеялся, голосом, по вполне понятным причинам вряд ли захочет быть на празднике. Ведь ее дядя пал жертвой злодея, которого я зарубил, когда он напал на меня с мечом. Мы проследим, чтобы их обоих похоронили, а потом...

– Мы похороним их, похороним обоих, - заверил крестьянин, кивая головой. Вид у него был счастливый, хотя вряд ли было пристойно так бурно радоваться в присутствии молодой женщины, только что лишившейся дяди.

– Далеко ли отсюда Фирака?
– спросил Ганс, вновь бросив взгляд на Мигнариал, которая старательно удерживала на лице скорбное выражение.

– Примерно полдня пути. Но вы ведь не захотите являться туда ночью, в темноте, верно? А раньше ночи вы туда не доберетесь, разве что поскачете галопом и прямо сейчас, сию минуту.

Пока Ганс молчал в нерешительности, Мигнариал твердо заявила:

– Давай останемся здесь и поможем им похоронить моего Доброго покойного дядю и разбойника.
– На слове "покойный" девушка слегка запнулась.
– А потом присоединимся к их празднеству. Ты же понимаешь, что дядя Кадакитис одобрил бы нас.