Чтение онлайн

Что ж, сегодня Алесь Петрашкевич у нас один из самых-самых «демокра­тов», постоянный автор «Народной воли». Статьи его идут непременно со сним­ками автора. Такая вот метаморфоза наших дней. Обычная, надо сказать.

29 ноября. Умер Виктор Астафьев. Смерть его широко освещает московское ТВ. Поздно вечером фильм «С В. Астафьевым по Енисею». Вспомнилось мое сибирское кочевье. До слез обидно: ничего я из него не вынес. И вообще, жизнь свою разбазарил по мелочам. По пустякам. На фоне жизни и смерти Виктора Астафьева это чувствуешь с особой силой, и опять — боль, обида. Талант — это еще и уменье распорядиться собой, своей жизнью. Особенно — молодостью.

Что ж, я не распорядился.

2002-й

19 января. Крещение. С утра собрался к Лене в Погост. Заехал на базу к Лавровичу, испили «кофей» — он меня просто балует кофе, конфетами, шоколадом: рад, что я держусь, — и двинули вместе. Он домой, я на вокзал. В «Заре» моя «Шуба Петруся Бровки». Что ж, меня, слава Богу, печатают. И даже отзываются неплохо.

В Погосте хорошо пообедали у Гали, и весь вечер с Леней читали, говорили. А наутро я сдал ему анализы: у меня все вроде хорошо? Ну а к боли в области левой почки я уже привык, и боль эта меня совсем не пугает.

Сходили через озеро в лес. Развели костер, зажарили сала. Красота! И пого­да стояла — как на заказ: 0 —+2 градуса.

Снова взялся за «Окаянные дни» Ивана Бунина. Что за вещь, как она мне близка, понятна, как она меня трогает — до последнего нерва. Я и сам, конечно, не так глубоко, но все же сильно переживал нечто подобное в последние пере­строечные, а затем и все 90-е годы.

22 января. Звонила В. Осипова из Березы. Благодарила за рекомендацию, что я дал ей для вступления в СП. Что ж, каждому свое.

А спустя час вычитал у Бунина в «Окаянных днях»: «Все будет забыто и даже прославлено! (Имеется в виду тот ужас, что переживал тогда Бунин. — В. Г.) И прежде всего литература поможет, которая что угодно исказит, как это сделало, например с Французской революцией то вреднейшее на земле племя, что называется поэтами (выделено мной. — В. Г.), в котором на одно­го истинного святого всегда приходится десять тысяч пустосвятов, выродков и шарлатанов».

Так-то. А ведь Бунин себя тоже считал поэтом. Наверно, относил себя к истинным?..

7 февраля. Зима забирает свое — сегодня не выше +3, сыро, ветрено. Не хочется выходить из дому.

Записываю ночью, после того, как почти весь день и вечер провел за чтени­ем. Читаю так много, притом, периодики, что голова кругом. Зачем это, для чего? Что даст мне? — Усталость, какое-то отупение, не то. В последнее время много делаю откровенно преступной халтуры: заметки, статейки, редактирование, толь­ко бы выпадала «копейка».

И вместе с тем все больше думаю о том, что и собственно мое творчество никому не нужно. Да и не потребуется спустя годы. Вот и поживи с такой ношей, не запей.

12 апреля. Почти месяц не делал записи, зато написал эссе, больше десят­ка стихотворений. В прошлую пятницу посмотрел (наконец-то) по ОРТ фильм «Точка отсчета» с участием Лидии К-вой, тогда еще довольно молодой и очень красивой. Вспомнилась Москва, наши с ней встречи, прогулки. Вспомнилась зима 81-го, когда я впервые смотрел этот фильм и любовался актрисой, имени которой даже не запомнил, а потом.

Да, жизнь поднесла мне немало подарков. Жаль, чаще всего я неблагодарно отношусь к ней и не умею правильно распорядиться этими подарками.

26 апреля. Вчера в городской библиотеке прошла презентация книги Т. Лознюхи «Незамерзающий причал». Все было мило, благолепно. Узкий круг близких и друзей.

Сегодня в районной библиотеке поэтическая встреча с А. Шушко. Опять же, надо быть, что-то говорить, что-то читать.

А тем временем в Минске огромные перемены в Союзе письменников, в журналах. Это по нашей жизни вполне закономерно и. все-таки страшно, удручающе страшно. Мне бы, «русскому шовинисту», как многие меня считают в том же СБП, радоваться, но мне далеко не радостно. Не знаю, что ждет меня в Москве, но жить здесь уже нет никакой мочи.

14 июня. Лето «кончилось», не начавшись. Облачно, ветрено, +17. «Пля­жем» и не пахнет.

Прочитал книгу Л. Голубовича «Зацемкі з левай кішэні». Читал — радовал­ся. За Голубовича, за «генія Разанава», за «фылёзафа Акудовіча», за белорусскую поэзию, литературу, за Беларусь, за себя, в конце концов. Я ведь тоже пишу свои «зацемкі».

И вдруг вспомнил и «Камешки на ладони» Владимира Солоухина. Стало обидно за свои такие мысли, стало стыдно. Надо работать, по-настоящему работать!..

12 июля. Отнес книжку Крейдича Ивану Базану. Может быть, что-то из моей затеи помочь Толе Крейдичу поставить его пьесу в пинском театре «Диоген» и получится. А не получится, что ж, такая наша доля: быть неувиденными, неуслы­шанными, непрочитанными.

И кто, как не мы сами, в этом виноваты?.

17 июля. Вот и подошло время отправляться в Белокаменную. В субботу в Москву автобус ДРУ-8 везет рабочих — вахту. Фэсь договорился насчет места мне. Можно было подождать, потянуть до средины августа, оно, по-моему, было бы лучше: что я там найду в такую спёку?.

И все-таки, скорее всего, двину попутчиком с ребятами — сэкономлю почти 20 долларов. Для меня это существенно. Ну, а что будет, то и будет. От судьбы не уйдешь.

20 июля. Поездка откладывается на вторник.

Шел, как это часто люблю делать, через кладбище, что на Спокойной. Обра­тил внимание на новый памятник у дороги с «польской стороны», где давно уже не хоронят усопших. Так оно и есть: памятник поставили на могиле паненки, которая умерла. аж в 1939 году!..

Вот так память, вот так поляки!.. Наш брат о своих близких забывает чуть ли не назавтра после похорон. А тут.

Хотя это у нас тоже не родовое беспамятство. Это один из обильных плодов большевистского прошлого. Но не о ком-то другом, о нас Александр Сергеевич писал:

Два чувства дивно близки нам,

В них обретает сердце пищу:

Любовь к отеческим гробам,

Любовь к родному пепелищу.

А Пушкин, кто бы и что бы ни говорил, — Пророк. Пророки — не ошибают­ся. И беспамятство, как и прочие большевистские (временные) хвори, мы пере­живем. «Товарищ, верь!..»

31 октября. Наконец-то купил тетрадь — в переходе на «Пушкинской». Все корил себя, ругал, а вот купить тетрадь и делать записи духу не хватало. Кожедуб и тот говорит, что подобным записям цены нет. И Кошель не однажды подталки­вал меня к этому. Что ж, с Богом!