Чтение онлайн

***

Днем ездил в «Хроникер» к Борису Евсееву. Накануне «Литературная газе­та» дала отрывок из его романа. Звонил, приглашал. Разговор все о том же — о литературе. Борис прав — надо писать. Хандра, нудеж, душекопание — все это подвигает к депрессии, к запою. Надо жить на полную ногу, и удача сама тебя найдет.

Вечером выбрался в ЦДЛ. И там снова встретился с Евсеевым. С ним была Лола Звонарева. Она помнит меня: года 3—4 тому мы с ней знакомились — здесь же, в ЦДЛ.

В Большом зале был вечер памяти Геннадия Шпаликова. Народу, как ни странно, собралось немного. Спустился в Малый зал. Там проходила презента­ция книги Ирины Алексеевой «Песни темноты». Людей подошло прилично — заняли почти все места. Среди выступающих — известные поэты, барды Алек­сандр Городницкий, Николай Новиков, Марк Кабаков. Сама И. А., по всему видать, бабенка шустрая, читала стихи с этаким трагическим придыханием, отправляя слушателей в экскурс по своей судьбе, где были люди все знаменитые, шумные, громкие, а вот стихи ее, увы, не весьма. Слабенькие стихи. Как бы их ни выдыхала и чтобы ни говорила во след им И. Алексеева.

1 ноября. ТВ «Новости» — самые неприятные, в том числе и для меня: доро­жают международные телефонные разговоры и. вводится для иностранцев, на манер Штатов, «гринкарта». Стоит она около 100 долларов. Белорусы в России, чтобы ни говорили, тоже иностранцы. Это, видать, последнее, что меня оконча­тельно выдавит из Москвы.

Вечером — ЦДЛ. Презентация книги Алеся Кожедуба «Тост за Россию». Собрались московские прозаики, друзья Алеся. Они и выступали: А. Трофимов, А. Ларионов, В. Пронский, В. Зуев, С. Казначеев, М. Попов. Выступил и я. По-моему, неплохо. Потом было застолье в Московской организации. Да, была и Любовь Турбина, выступала, подписала мне свою книгу, вообще наговорила мне столько комплиментов — едва унес.

А на сердце все та же тяжесть. Двинул на «Алексеевскую» к Г-не. Она мне не очень обрадовалась, хотя. Проводил ее, как когда-то: с одного троллейбу­са на другой. Но совсем не так, как ТОГДА. Проводил — словно в последний путь любовь свою, словно что-то очень и очень дорогое мне, — в последний путь.

***

Заходил в книжный магазин «Москва», что на Тверской. Как всегда, в пер­вую очередь заглянул в отдел «Поэзия». Ю. Кузнецов и Вл. Солоухин стоят, как стояли два месяца тому, когда был тут. А вот книг О. Митяева, их было немало, причем, два разных издания, нет. Нет и книги (в супере) И. Резника — рас­купили.

Такие нынче ценители поэзии.

11 ноября. В Москве зима: снег, легкий мороз. Весь день работал на ВДНХ, на подготовке выставки. Все было неплохо, да требовалось выходить из павильо­на во двор на разгрузку машин. Делать это приходилось легко одетым, для меня это совсем не приемлемо, но. нужны деньги.

А ВДНХ в этот день — сказка. Особенно праздничны ели. Они густо зава­лены снегом. Вот бы погулять здесь с Г-ной. Впрочем, когда-то летом мы с ней добирались, гуляя, и до ВДНХ.

О Пинске (о возвращении) даже и думать страшно, не то что ехать туда жить. Но. но — что делать? Впрочем, работать надо всюду. Писаниной не про­кормишься. К слову, два месяца назад точно на такой же работе я был занят в «Олимпийском». Тогда как раз заработал на пальто.

13 ноября. Вчера с утра и до позднего вечера работал на ВДНХ. Домой при­ехал только в 23.30. Жутко устал, засыпал и все думал, что не проснусь.

Уже почти и не пишу. Хочется чего-то нового — доброго старого: прилично одеться, быть с приличной женщиной. Для этого, разумеется, нужны деньги. От одной лишь мысли о них меня уже мутит.

А ВДНХ — этакая новая русская сказка — сытая, счастливая деревня. Таким, как я, место в ней, в лучшем случае, батраком.

***

Журнал «Смена» с нового года перестает печатать стихи, «Молодая гвардия» и вовсе выходить не будет. И хотя я в «Молодой гвардии» никогда не печатался, известие это меня не порадовало. Наоборот — напугало. Процесс, как говаривал один Типус, пошел. И пошел, судя по всему, неостановимо. Для литераторов в особенности.

Есть неплохой журнал «Дружба народов». Там меня знают. Вот и отвезу им свои стихи из «Белых мостов». Авось.

***

Ездил в «Дружбу народов». В редакции встретил Липневича. С ним я не виделся лет 6—7. Поговорили — все о том же. А вот В. Л., увы, уже не тот. Вот еще одна жертва литературного поприща. Был красив, виден и, казалось, в жизни (и литературе) достигнет чего-то.

Вечером подался в общагу Литинститута. Договорился с Федей Черепано­вым о встрече назавтра в издательстве «Русский двор» насчет книги Дубровина. Почаевничали. А потом и с Шишкиным — у него в комнате.

14 ноября. С утра в Литинституте — в издательстве «Русский двор». По просьбе Федора Черепанова высказываю свои замечания по верстке «Братины» наборщику А. Последний — обычный московский сноб, человек недалекий и неприятный. Ничего путного из моих намерений, по-моему, нужных и добрых, не получилось. Кое-как обговорил с ним и условия издания книги Гены Дубровина. Думаю, вряд ли из этого что-то получится. Геннадию следует, видимо, поискать человека более простого и делового. За такие деньги книгу можно издать и в другом месте.

В издательстве «Хроникер» встречался с Борисом Евсеевым. У него празд­ник — «Дружба народов» дала первую часть его романа, «Смена» — рассказ. Борис — человек талантливый, а главное — без особых завихрений. Мы в чем-то даже похожи.

Познакомился (знал ее давно) там с И. Ростовцевой. Она приехала за вер­сткой своей книги «А. Прасолов. Роман в письмах». Книга, уверен, будет инте­ресной. Для меня — несомненно.

На дворе — слякоть: 0 градусов. Время гриппа.

19 ноября. Все больше чувствую себя чужим, никому не нужным — в Москве. А кому, в таком случае, я нужен в Пинске?

Жить мне все страшней, все тяжелее и тяжелее.

У Кожедуба в «Советском писателе» просматривал папки со стихами для антологии белорусской поэзии. Звонил в Пинск и Каско в Жабинку. Алеся застал, и хорошо с ним погомонили. Потом явилась (неожиданно для меня) Турбина. Она, похоже, берет в свои руки издание антологии.

Ну и Бог с ними.

Передал И. Голубничему стихи Гены Дубровина для «Московского лите­ратора».

20 декабря. Вот и приехал. А могло статься и так, что в эти дни отходил бы после очередной операции. На второй день по приезде в Пинск стало жутко плохо, а ночью совсем уж доходил. «Скорая» увезла в больницу. Панкреатит. Он давно уже был у меня, и приступ назревал давно. Хорошо, что случился он дома, в Пинске. Правда, все обошлось малой кровью. Надо бы как-то придерживаться диеты. Как?..

В Минске выяснил свой главный тамошний вопрос — судьбу книги «Белые мосты». Никто не организовал мне заявок ни в Пинске, ни в Бресте. Всего их поступило в издательство 370. А надо 1000. И книга моя в 2003 году, ясное дело, не выйдет. А я, ясное дело, все тот же дурак, что надеется на друзей. Надо все делать самому.

Все. Всегда. Везде.

Заходил в Союз насчет билета члена Литфонда. Билетов нет. Взносов я им не платил. Может, и правильно делал.

Был «ЛіМе», в «Нёмане», у Глушакова, встретил там Вл. Величко — глав­ного редактора «Беларускай думкі». Он знает меня и помнит еще с тех лет, когда печатал мои юношеские стихи в «Заре». Поговорили. Хорошо, душевно. Такие люди, несмотря ни на что, мне симпатичны.

В Минске у меня вроде бы и неплохо складываются дела. По крайней мере, впечатление такое. Как поэта меня здесь признали. И это чувствуется при встречах в редакциях, при случайной встрече с кем-то из поэтов, письменников. Конечно, это радует, огорчает другое — КАК мне ЭТО досталось. В итоге — букет болез­ней, неопределенность, «бадзяжніцтва», а мне уже 49. И — што наперадзе?..

23 декабря.

На исходе самой долгой ночи

В этот мир, как в снег, ввалился я...