Чтение онлайн

День моего рождения — 49-й. Так вот. А я как-то и забылся на свой праздник. Видимо, после бессонной ночи на работе.

Тем не менее, с утра ездил в СП к А. Кожедубу — отвез переводы, что собрал в Пинске. Многое, увы, не пойдет по той лишь причине, что в Антологию решили включить 100 авторов. В Белоруссии пишущих стихи во все времена было хоть пруд пруди. Талантов не много, а вот «поэтов» было в избытке. Как, впрочем, и теперь.

Оказывается, составлять антологию будет, как и пророчил Кошель, Турбина. Ну что ж, дама она, как мне кажется, дотошная. Правда, с определенным (извест­ным в литкругах) уклоном. Что ж, поживем — увидим.

Интересно и то, как ко всему этому отнесется Кожедуб? Хотя. он давно уже перерос болезнь, которой все еще страдаю я. В этом его и счастье, так сказать.

24 декабря. Наконец-то выбрался в «ДН» — отвез новую подборку стихов. Застал и Залещука. Вл. Н. ко мне благоволит. Старик он, по-моему, действительно человечный, объективный. Для меня последнее очень важно, и думаю, не только для меня. Тепло, хорошо поговорили — о жизни, о стихах. Вл. Н. понравились стихи Каско, что я послал ему еще весной из Пинска. Обещает кое-что дать в журнале, правда, к лету, а может, и вообще в конце года. Что ж, хоть не водит за нос, как это делает, обещая печатать мои переводы, В. Огрызко из «Литературной России».

От Залещука пошел в Московскую организацию — хотел увидеть Ивана Голубничего. Увы, Ваню на месте не застать. В буфете ЦДЛ, где обычно он пропадает, его тоже не было. Выпил сока, минут десять посидел. Скучно, пусто теперь в буфете ЦДЛа.

А Москва хороша. Побеленная чистым снегом, залитая множеством огней, сказочно хороша вечерняя предновогодняя Москва.

Пошел по своему излюбленному маршруту, любуясь городом, оборачиваясь, осматриваясь и осматривая Тверской бульвар, Тверскую. Дошел до Манежной площади. Сильно замерз. В Москве холодно: -15 градусов. Да еще ветер. На Тверском бульваре он вообще не дает прохожим разгуляться. Тем не менее я шел не очень-то спеша, до самой Театральной. И хотя замерз, доволен. И чувствую себя неплохо. Даже хорошо. Все-таки, надо, пусть и через силу, гнать себя из дому — в редакции, находить какое-то дело, занятие, гулять, в конце концов.

25 декабря. Мороз легчает: - 9. Сыро, ветрено, небольшой снег — местами. Даже не снег, что-то вроде снежинок порхает, носится в воздухе.

Такое у меня и самочувствие — и не больной, но и не здоровый. То ли после вчерашней прогулки, то ли после позавчерашнего «гостевания» у Шишкина.

В «Литературной газете» — выпуск (4-й) «Лада» (культурологическое и литературное приложение Союзного правительства «Россия—Беларусь»). «Лад» представляет «ЛіМ». Весьма скромно, к сожалению. Два стихотворения В. Шнипа в моем переводе. Я, конечно же, ожидал большего.

Уходящий год стал для меня неурожайным — в смысле публикаций. Была одна серьезная подборка — «НС» № 9, и та не столько меня порадовала, сколько огорчила: Ю. К. так запустил руку редактора в мои стихи, что было обидно и неприятно (мне) их читать.

Не много я и писал. И переводами почти не занимался. Причина, скорее всего, одна — невостребованность.

Может, в будущем году растрясусь как-нибудь. Да и печатать вроде как обе­щают. И книги выпускать.

Посмотрим. Здоровья побольше бы, терпения, сил. Больно уж часто хочет­ся плюнуть на все, махнуть рукой и. как всегда. Правда, пить не хочется. Сам даже удивляюсь — что это со мной?

27 декабря. Наконец-то добрался до антологии «Русская поэзия. ХХ век». На нее я смотрел с первого дня, как поселился у Дубровина. Иногда и открывал, заглядывал вскользь. Сегодня же с утра читаю, можно сказать, неотрывно. Точнее было бы все же сказать — листаю. Но все-таки — внимательно, пристально, с пристрастием, читая того или иного автора. И все ловлю себя на том, правда, уже успокоившись, без особой обиды, что думаю: почему я не попал в эту антологию, ведь из сверстников моих представлены в ней далеко не все и не лучшие? Не попал же я в Антологию все по той же причине: в Москве я чужак — белорус, и объявился здесь, когда уже и шапки разобрали, и разошлись по кублам-норам. Кстати, мне после выхода Антологии так и сказали: «Это антология русской поэзии, а ты — белорусский поэт».

Разгадка же совсем в другом: я не мощусь ни к тем, ни к этим. Ни перед кем не заискиваю. Кто ближе по духу — к тем и тянусь. А зас.цев предостаточно и среди так называемых русских поэтов самых чистых русских кровей.

Листаю Антологию. Читаю, конечно, не всех, но все так же интересны, близ­ки и дороги мне десятки имен. А кто они, русские, евреи, татары, дворяне, крес­тьяне, белые и красные, и прочие, прочие, меня интересуют постольку-поскольку, — я читаю стихи, и мне, в первую очередь, интересны не биографические справки, а стихи. И я знать не знаю и знать не хочу, что Есенин повесился, Блок «продался большевикам», Мандельштам с Пастернаком выкресты, Рубцов и Пра­солов алкоголики, Юрий Кузнецов «экстремист», а Кушнер «сионист».

Я читаю Русскую поэзию.

2003-й

14 января. С утра у Кожедуба. Приятно удивился, узнав, что Антология уже ушла в набор. Еще больше обрадовался тому, что в нее вошли все, кого я перево­дил раньше и кто сподобился наконец-то быть напечатанным в приличном изда­нии. Имею в виду земляков-берастейцев: Шушко, Антоновского, Папеку.

Короче говоря, меня радует моя нужность, моя полезность, пусть немногим, но все-таки.

Что-то около 10 градусов мороза, но день тихий, ясный. Прошелся по сво­ему излюбленному маршруту: мимо Никитских ворот, по Тверскому бульвару, по Тверской улице до Манежной площади. Зашел сдуру в книжный магазин «Москва», хотя знал, что ничего хорошего там не найду.

Так оно и было: все те же и все то же. Если кто-то и появился новый, опять же выкормыш того же вымени. Неужели те, кто тратит на их издания деньги, не понимают, что этой мерзотной мелюзге не под силу затмить для нас Пушкина, Блока, Есенина, того же Рубцова.

Напрашивается существенный вопрос: до каких пор продлится на Руси сия вакханалия? Крайне циничная и мерзкая.

И еще более существенный вопрос: кто финансирует это, зачем, с какой целью?

Хотя последнее мне ясно давно, с тех самых «перестроечных» лет.

21 января. Почти никуда не хожу — все общение завязано на телефоне. Звоню я, звонят мне: Кошель, Шишкин, Черепанов, Савченко, Кожедуб, Ев­сеев.

Не могу сказать с уверенностью почему, но уже почти три месяца не был в ЦДЛе. Так, пару раз заходил в буфет или купить что-либо из литературных газет (их тут выходит то ли четыре, то ли пять), а вот мероприятий не посещаю, как когда-то. Тогда я, помнится, московскую жизнь без ЦДЛа не мыслил даже.

Надо как-то выбраться, с программой хотя бы познакомиться.

22 января. В редакции журнала «Фанограф», главный редактор которого Владимир Сергеев курирует издание альманаха «Братина», встречался с Черепа­новым и Шишкиным. У Шишкина вышла новая книга, это уже третье издание его романа «Бесова душа». Роман интересный. И написан хорошо. Удивляет то, что такой роман сегодня издали, да еще в Москве. Ну, а само издание книги — просто великолепное! Я рад за Женю. Он один из очень немногих русских, кто умеет не только писать, но и жить.

23 января. Не знаю, радоваться ли, печалиться, — Кожедуб дает мою под­борку (5 стихов) в «Ладе». Я же хотел напечататься собственно в «Литгазете», а тут — приложение. Да и подборка больно уж куцая. Правда, Алесь ее предваряет и дает фото. Посмотрим. Но все же хотелось большего.