Чтение онлайн

– Может, не надо?
– заколебался Волов.
– Пацан еще... Как, Сережка?

– Наливай, - приказал тот.
– А если я поправлюсь и стану работать хорошо, то вы дадите мне проценты, а за водку и спирт вычтите! Я вас всех тут знаю. Вы, наверно, за копейку удушитесь!

Распили еще бутылку.

Витька, трезвея на глазах, гнул свое: "Давай, бригадир, если ты бригадир справедливый, - ты это сделаешь без промедления!
– с Таиськи-недотроги тридцать процентов скостим! Что, работа у нее такая тяжелая, как у вальщика? А могла бы порой и вагу взять, помочь, мать ее переэтак!"

– А за что ты снимешь?
– спросил Волов.
– Каждое решение должно выходить из дела общего. Харчем она нас обеспечивает хорошо, сыты, здоровы. Она от Лохова ушла потому, что заработок - ничто.

– Воздыхания всякие надо выкинуть из головы, - отрезал Витька.
– На скольких она варит? На артель? Или на троих каких-то?

– Так получилось. Она этого не хотела, - не согласился и бригадир.

– Хорошо, - сказал Валерка Мехов.
– Ни в чем с тобой не сговоримси... Петр первый, тот голову рубил таким.
– И стал по-кошачьи заходить к Волову с тыла.
– Слюшай, давай я тебя поцелюю!
– Вынул ножичек и, нагнувшись, намеревался завладеть колбасой.
– Ты стучал на Кубанцева? Слюшай, жалко как человека! Служил хорошо, а зачем к нам приехал?

– Зачем он, как говорится, в наш совхоз приехал, зачем нарушил наш покой, - сказал Витька, пристраиваясь чуть левее бригадира.

– Ты варяг!
– бросил Витька.
– А я эту землю пахал и перепахал! Уезжай или не мешай! Что ты все против, что мы ни скажем?

– Ты думал, тебе тут рай?
– добавил Валерка.

– Ох ты рай, мол, ты рай, обидрав ты мий край! Мамка моя так пела, Волов... Ты тоже хочешь и край ободрать, и нас заодно?

– Мамку ты свою не помнишь, Витька, - сказал тихо бригадир.
– И это не твоя беда. И отца ты хотел застрелить. Не спирай на мамку, что плохим стал. Братья же твои такими не стали, нет!

Витька процедил сквозь зубы:

– Откуда знаешь про братьев? Доложили? Мол, гляди в оба: с тобой бывший кулацкий сынок, а братья от них отгородились? Так?

– Ну, а кто ты теперь?
– спросил Волов.
– Про все прошлое я не знаю. А сегодня не опасный ли ты тип? Не дам!
– вдруг стукнул по доске твердо. Не дам ничего противозаконного делать! Ни в прибрежье рубить, ни хапать тут все подряд, не дам.

– А-а!
– Валерка кинулся ловко вперед, ударил Волова головой, уже Витька подставлял подножку, чтобы бригадир покатился. Добить - это в два счета. Но Валерка со своим ножичком плюхнулся наземь, Витька упал на него. Волов ударил его всего разочек.

– Дай нож, - прохрипел бригадир Валерке.
– Руку сломаю! Ну-у!..

– На-а, - промямлил плаксиво Валерка, выпуская из руки нож.

Сережка задыхался от хохота:

– Съел, Мех, съел?

26

Бурелом пошел неожиданно. Они затравленно шли уже не так быстро.

Леха шел первым. Он не боялся - этот "Монах" совершенно не чувствовал дороги. В городе, так он был мастак. А здесь "Монах" был соплинка, которую бурелом вот такой, топи и болота, могут накрыть запросто. Вахлак хочет хорошо жить, а не умеет! Леха ждал, когда наступит тот момент, - сам задохнется. Леха понимал: двоим отсюда не выбраться - Родион не такой конопатый, он видел приметы этого, за дочь выдаст.

Он выбирал нарочно места потопче, погнилее. "Монах" крепко держался за жизнь, крепко прижимал свой мешок к груди, не отдавая его Лехе, и ступал почти нога в ногу с Лехой, как тот ни менял ход. "Монах" был, сволочь, незаметен и быстр. Леха, оборачиваясь, даже похваливал его. "Монах" кривился от похвал, как от боли, и говорил, тяжело дыша:

– У меня отец рыбак. Я с ним много ходил в детстве.

– Это он, друг природы, научил тебя шалостям?
– спросил Леха, он уже протрезвел.
– Жестокий ты, ужас! Вас спаровать с моим отчимом. Тот тоже...

– Плохому меня отец не учил, - сквозь зубы сказал "Монах".
– Меня этому учили другие. И особенно учитель по физике. Он холостяк был... Мне нравилось, что у него квартира. Он всегда окружен друзьями. К нему они приходили и пить, и играть. Никто не ругается, не кричит... Мы приходили с девочками...

– А когда выберемся, ты снова за свое примешься? Отчим мой, пропади он пропадом, мою душу перевернул. А душа болит. Как я, Леха, тебе позволил Машу при себе бить? Только потому, что пьяный был. А сейчас... Да я бы тебя!..

– Будет, Леша, много денег. Очень много. Невероятные богатства откопали мы с тобой. Черт с ними, с рисунками! Ты только выведи.

– Протрезвел я, и скучно мне на тебя теперь глядеть. Научи и меня, чтобы не скучно было.

– Потише, пожалуйста. Что, чтобы не скучно? Самое главное, чтобы не было скучно, конечно, это, - похлопал по мешку.
– Ты этого не поймешь. Созерцание! Сидишь и смотришь! Все бегают, всех раздирает непонятное, а ты сидишь. Потому что... Ты и царь, и бог! Мимо всех, мимо всех!

– А зачем же ты ее мял и орал в лицо?

– Люди мстят друг другу из-за того, что их слишком много. Я мстил ей за то, что она знает, где рисунки, и не говорит.

– Как ты думаешь, я зря с вами связался?

– Почему же? Мы тебе дадим денег. Много денег.

– А ежели все равно скучно? Мне вот так теперь скучно, так скучно, что я вспомнил, как ты ее душил и мял. Зачем ты это делал, тварь? Ты знаешь, что она моя баба была? Ты ведь, падлюка, знал, а бил при мне, и мял при мне. Что она тебе сделала плохого, что ты ее бил и мял при мне?

"Монах" остановился.

– Пойдем, - Леха ухмылялся.
– Шутю я. Бил и бил. Сволочь ты, конечно. Как же вы, с приветом которые, бабу бить можете?

Болото, по которому они шли, не могло замерзнуть даже в такую пору. Леха медленно находил путь.

– Дай-ка мешок!
– сказал он.
– Умаялся, поди!

– Он тяжелый и вправду.
– "Монах" учащенно дышал.

– Я пронесу, а потом возьмешь опять сам.

"Монах" протянул ему обеими руками свой саквояж. Леха не спеша повернулся. Потянул мешок на себя.

– Прости, пожалуйста, я сам!
– враз передумал "Монах".

– Да брось! И в карман лезешь. Что в карман-то лезешь? Или я тебя граблю? Ведь разобраться - это мое. Причем тут ты?

Вдруг резко развернулся и ударил "Монаха". Ударил в узкую впалую грудь. "Монах" едва не упал. Невероятным усилием своего хилого тела удержался на ногах.

– Алексей, не становись зверем!
– сказал он жалобно.
– Мы всего вдвоем, и я гость на твоей земле. Будь гостеприимным!

– Гостеприимством задавить хочет! Ха-ха-ха!