Чтение онлайн

Договор подписали перед обедом. Насчет кандидатов для поездки в лес решили дело пока отложить. Попробовать сагитировать Зосимова Андрея работник он славный, занят, правда, на ремонте буксира "Кавказца". Стоющие лесорубы Витька с Валеркой Меховым, но рвачи, с ними горя не оберешься. Директор, дав им оценку, однако, в списке их оставил. Перед Васей-разведчиком он поставил вопрос, а Мишу Покоя из списка исключил.

– Иди и получай продукты, - сказал Волову.

И пошел обедать домой.

Здоровенный, квадратный Кусев с сыном Игорем, приехавшим на какие-то каникулы, таскают ящики. Кусев вспотел, снял полушубок.

– Андроныч! Ты, давай-ка прикинем, чего нам взять?
– говорит Волов. О том, как расплачиваться, есть договоренность.

– Нет ничего у Андроныча!
– окрысился Кусев.
– Андроныч мухлер, Андроныч народ забижает! Андроныч у местного населения шкурки выманивает!

– Ты, Андроныч, мне мозги не полоскай! Я могу с тобой и по-другому. Пойду!..

Кусев понял последние слова, как угрозу, и вновь взорвался:

– Пугаешь?
– И сразу стал остывать: - Ну да, стукачом в газетках заделался, можно и пужать.

– Брось чушь-то пороть! Давай дело делать.

– Чушь! Он притворяется!
– Подошел вплотную квадратный, насупленный.
– Кубанцева кто на мель посадил? Не так, мужик, едешь по нашей земле! процедил.
– Тут братство должно быть и товарищество. Он свое заработал возьми, ты свое - возьми, не мешай. Тебе лес дают? Дают. Не всем дают, не всех во главу поставят. Цени. И сопи под нос... А так, знаешь...

– Ты что же, думаешь, я на тебя контроль наслал?

– А кто? До этого жили - ничего. Ты приехал - два раза уже из района наскакивали. Им вроде и работы другой нету - только Кусев.
– Сразу мягчает: - Ладно, давай, что хочешь. Напишу...

Нервно выписывает на клочке газетной бумаги провиант и, естественно, горючее. Для Женьки-продавщицы главное не форма - содержание. Чтобы с кусовским крючком.

Завершая этот крючок, Кусев приводит такой пример: Валеев, конечно, придурок, все знают. Но попробовал он пожаловаться на Кубанцева - лечился долго. И опять, гляжу, минут двадцать тому, после встречи с Витькой, юшка из носу у Валеева. Они местные, они тут все делают по-своему. И - юшка! Вот так быть писателем на севере! Ты здоров, - Кусев передает Волову газетный клочок-бумажку, - но подстерегут. И Мамоков не услышит!

Приносит Женьке-продавщице этот клок с витиеватой подписью Кусева. Женька берет, виляет крупными бедрами, нагибается за товаром низко.

– Сан Тимофеич, вам неукоснительно!
– смеется зазывающе.
– Только бутылок у вас тут больше значится, а вы за меньше оплачиваете!

Женька лыбится во все свое зеркало.

– Да?

С криком, руганью - вдруг бригадир откажется - Миша Покой, присутствующий по случаю неполноправного члена коллектива, закрывает своим телом амбразуру прилавка. Соперников у него пропасть. Первый, и самый нахальный, - Сенька Малинов. Ужом просовывается вперед бессильного сегодня Миши Покоя.

– Я с трактором чуть не искупался!
– обращается к продавщице.
– Не хорошо говорите, Женечка: "На нет и суда нет!" Не сожалеете!

– Я тоже под началом хожу!
– отбрехивается Женька.
– Людям-то настоящим дают. А вам, бичам, каждый день праздник.
– Оглядывается: Вася, не суй свою замусоленную десятку. Ты ведь пить-то собирался бросить? Хотел расписку писать, когда на работу в лес просился.

– Так она же не заверена еще!

– Уж Вася скажет!
– смеются бабы.

Обычно безмятежный, Миша Покой, еще не знающий, что его вычеркнули из списка, в очереди горластый, чванливый, злой. Спесь, упрямство, самомнение так и прут из него.

– Кто тебе даст?
– допрашивает он Сеньку Малинова и теснит его в угол магазина, где навалены пустые ящики, бочки, мешки из-под сахара и крупы. С трактором он искупался! Где ты теперь на тракторе искупаешься? Врешь! Это только нам.

Двигатель его чувств - страсть выпить, она уже наполовину погубила Мишу.

Женька легко выносит бригадиру ящики с бутылками, колбасу, тушонку, хлеб, лук, томатную заправку, ящики с борщом. Таисия тут как тут. Подогнала машину. У нее помощник - Валерка Мехов.

– Не забывайте, не забывайте меня!
– кричит Волову Женька и строит глазки.
– Роман-то ваш с неночкой на исходе, обо мне бы вспомнили!
– Шутит так.

– Я знаю, Женя, - Волов задет ее словами, - Ты просто не допускаешь в мыслях, что кто-то из мужчин поселка может забыть тебя на пару часов...

Витька мчится на поиски ушедшего из магазина бригадира. Забежал к шабашникам Кубанцева узнать, какой дорогой пошел бригадир. Шабашники сегодня приуныли. Худой и кадыкастый Витька щерится:

– Вола не видали?

– Керосином бы ты облил своего Вола.
– Кубанцев выступает от имени всей шараги. И тоже щерится.
– Что, братишка?
– Трет ладонь о ладонь. Поверил?

– Эт точно!
– лыбится Витька.
– Договор - все в порядке.

– По червонцу?

Витька важно кивает головой.

– А у Кусева все же по двенадцать. Мы и договоримся с ем.

– Ха! Ты знаешь, как с Кусевым иметь дело. Три-то долляра он все одно для пользы дела сымет. Не так? А снюхаетесь - Вол продаст.

– Ну, сволочь твой Вол. Что ты хочешь от него! Своего добился. Еще разок урезал.

– А что директор? Ты с ним по душам, наедине.

– Что директор? "Давай, мужики, покумекаем!" - передразнивает Кубанцев.
– На вас родина смотрит! Костьми ляжу, а строить буду!

– И где на свете рожают таких?

Кубанцев и Витька задумываются.

– А у него и батя был такой, - наконец, догадывается Витька.
– Ты спроси Местечкина. Он из одного с ним города. То ли майор, то ли инженер. Это у Машки можно уточнить. Всех закладывал. Местечкин говорит, что в части закладывал.

Кубанцев закуривает.

– Не может быть такого, чтобы у человека темных пятен не имелось. А раз имеется, тоже надо писать... Скажем, Танюха Маши-хозяйки... Живет же с ней?.. Можно сказать, изнасиловал... Наташку опять же взял так, от мужа...

– Так, если разобраться, что он тут хорошего сделал?
– спрашивает Витька.
– Ничего. Кроме того, что вас пачкает, энтузиазм трудовой срывает. Вы соревнуетесь за досрочное и сверхурочное, а он что в этом тумкает? Он из армии, а там соревнования нету.