Чтение онлайн

– Здорово, Королек, – бодро и нарочито громко говорит Нинка, словно обращается к глухонемому. – Вон, – она мотает головой в сторону приятеля Интеллигента. – Дело у человека к тебе.

Увесистый дядька тут же выступает вперед.

– Слушай, Королек. – Говорит он веско и неторопливо, голос ровный и хрипловатый. Должна признаться, внешность простого мужика ввела меня в заблуждение: товарищ явно привык командовать, быть на виду. – Мы с тобой – собратья по несчастью. У меня недавно погибла жена. Ехала в новехоньком «шевроле» (подарил ей на день рождения), и какой-то мерзавец ее подрезал. Она резко свернула и с ходу влетела в рейсовый автобус… Подонок с места преступления удрал. Потом оказалось, что тачку он угнал. Возможно, решил прокатиться с ветерком. Так его и не нашли. Да и нашли бы – какая разница? Лолиту не вернуть. Она моложе меня почти на двадцать четыре года… была то есть. И любил я ее без памяти.

И вот однажды лежу я, тупо гляжу в потолок, в башке ни единой мысли. Вдруг телефонный звонок. «Зря убиваешься, – говорят. – Весь последний год своей жизни она кувыркалась в постели с одним из твоих друзей». И – гудки отбоя. Голос странный, явно измененный, будто зверь прорычал.

Со мной, не поверишь, чуть припадок не приключился. Никогда такого не бывало. Кинулся к своим закадычным дружкам – их у меня трое – и начал выяснять, кто с моей женой спал. Они отнекиваются, жизнью своей клянутся, жизнью детей, а я не верю. Словно затмение на меня накатило. До сих пор не пойму, как никого из них не порешил. Видно Господь уберег.

– И что вы от меня хотите? – безразлично спрашивает Королек.

– Прошу, отыщи того, кто мне звонил. За деньгами не постою.

Королек качает головой.

– Извини, дружище. Сыск уже не для меня. К тому же я расследую одно дело – причем только потому, что оно касается человека из моего прошлого. Иначе бы не взялся. Обращайся к кому-нибудь другому.

– Подскажи, к кому?

– Не знаю.

– А я знаю! – взрывается Нинка. – У человека трагедия, а ты ломаешься, как… как не знаю кто!

Я едва не вскрикиваю: лицо Королька, по-прежнему безучастно-усталое, напрягается, глаза внезапно оживают.

– Не припомнишь, – спрашивает он мужика, принципиально игнорируя Нинку, – за последний год поведение твоей жены хоть чуточку изменилось?

– Да вроде нет.

– А если подумать? Может, новое хобби появилось, интерес к чему-то?

– Погоди… А ведь точно. Рисовать она начала, – расчувствовавшись от воспоминаний, приятель Интеллигента кашляет, вытирает ладонями глаза. – Прежде одного Шишкина только и знала, а потом такими фамилиями стала шпарить, куда тебе. Ты про Климта слыхал?

– Климат оставим в покое, – говорит Королек, слегка усмехнувшись. – А тебе вот что скажу. Мы, мужики, – самцы, ничего тут не поделаешь, такими нас природа создала. Женщины – другие. Они – даже при рядовой интрижке – сердцем к мужчине привязываются. Уразумел?

– Вот это точно, – одобряет Нинка. – Мы такие. Привязчивые и верные. Не то что…

– Ах ты, дьявол! – Приятель Интеллигента приходит в волнение. – Есть у меня – не сказать, чтобы друг, так, хороший знакомый. Профессиональный художник, я у него пару картин купил – для Лолиты, она любит красивое… вернее, любила. Парнишка на нашем «арбате» своими творениями торгует… Так это он?

– Не исключено, – дипломатично признает Королек.

– Слушай, Королек, дорогой ты мой человек, – приятель Интеллигента обращается только к бывшему оперу, точно в комнате кроме них нет никого. – Ты представь доказательства, а уж я отблагодарю, не пожалеешь.

– Нет, – отрезает Королек, – и не проси. Я тебе зацепочку дал, возможно, и неверную. А уж дальше сам… Впрочем… – Он внезапно переводит взгляд на меня. – Наташа – искусствовед, ей и карты в руки. Говоришь, художник на «арбате» ошивается? Прекрасно. Знаток живописи подойдет к мастеру кисти, пообщается, приценится к работам. Возможно, наш виртуоз и выболтает что-нибудь… этакое. А чтобы не возникло никаких недоразумений, вот товарищ, – Королек кивает на Интеллигента, – будет Наташу сопровождать.

И вновь усмехается – так потаенно, неуловимо, что, кроме меня, вряд ли кто эту усмешку замечает.

– Нет уж! – горячо возражаю я. – Не собираюсь общаться с этим типом!.. Я имею в виду художника.

– Так, возникла проблема, – безучастно констатирует Королек.

И тут во мне пробуждается бесшабашный азарт. Эх, в последний разочек побыть рядом с Корольком!

– Королек, милый, – обращаюсь к бывшему сыщику, и мне ничуточки не стыдно за вырвавшееся слово «милый». – Давай тряхнем стариной. Пойдем к художнику вместе, ты и я!

В глазах Королька (или мне кажется?) светится добродушная ирония. Он пожимает плечами.

– Разве что тряхнуть стариной…

– Что ж, – подводит черту приятель Интеллигента. – Не возражаю. Тогда представлюсь. Я подполковник в отставке. А это моя жена. Лолита.

В его голосе звучит откровенная хвастливая гордость, точно он говорит о живой.

Достает снимок, протягивает Корольку. Финик тут же заглядывает через плечо Королька и присвистывает:

– Афродита!

После чего снимок идет по кругу. Когда он – от Нинки – достается мне, я, как и Финик, испытываю острейшее желание присвистнуть (хотя свистеть не умею).

До того хороша женщина, глядящая на меня нежными карими глазами…

– Вот размазня! – возмущается Нинка, когда усаживаемся в ее машину. – Снаружи супермен, а внутри… Тьфу! Не хочу о нем говорить!

– Ты о ком? – интересуюсь я, прекрасно понимая, о ком.

– О твоем Корольке, о ком еще?!

– Не забудь, Нинка, он потерял сына, а потом и жену.

– Ну и что! – не сдается Нинка, – я тоже потеряла муженька, черт бы его драл! Каждую неделю ставлю свечку за упокой этого паразита, чтобы там, на небесах, вспоминал меня без злости. И живу! И вкалываю! Ни минуты покоя! А этот сразу спекся. Нет, не из того он материала сделан. Настоящий человек сварганен из огня и из железа. Как я. А этот…

И Нинка решительно берется за руль.

– Девушка!

Даренка оборачивается. Справа от нее, невесть откуда, возникает человек, одетый во все черное: кожаное пальто, брюки, ботинки. Седеющий брюнет. Спокойное смугловатое лицо кажется ей знакомым. Он заметно сутулится и оттого выглядит невысоким.

– Не подскажете, как проехать к железнодорожному вокзалу?

Другому Даренка ответила бы небрежной скороговоркой и заторопилась дальше, но от таких цепких карих глаз, твердого рта и повелительного голоса отмахнуться не получается.

Чувствуя себя во власти этого человека, она досконально объясняет, как добраться до вокзала.

Сутулый человек вежливо благодарит, смягчает взгляд, и Даренка, точно ребенок, отпущенный взрослым на свободу, торопливо шагает дальше.

Сузив глаза, Старожил какое-то время смотрит ей вслед. Потом замечает за Даренкой хвост: малозаметного сухощавого парня в спортивной шапочке, и усмехается в душе. Затем, подойдя к угольно поблескивающему мощному респектабельному «мерседесу», усаживается на заднее сиденье, приказывает водителю: