Чтение онлайн

Покачиваясь, он вываливается из комнаты и возвращается с портретом женщины, исполненным в сусальной манере посредственного штукаря.

Непроизвольно сжимаю пальцы Королька. С портрета мягкими карими глазами смотрит Лолита, погибшая жена подполковника…

Когда выходим на улицу, говорю Корольку:

– Боюсь, если подполковник узнает правду, то, скорее всего, прольется кровь. Он и художника не пощадит, и сам загремит в тюрьму… Что делать? Не сообщать ему ничего?

– Признаться, я об этом особенно не размышлял… Да, похоже, ситуация скверная. Цугцванг, как выражаются мастера четырех коней.

– Кстати, когда Нинка, я и подполковник явились к тебе, с нами был еще один человек. Высокий. В очках. Похожий на Паганеля. Он стоял в сторонке и молчал… Помнишь его?.. Он советует спустить дело на тормозах… Давай так, Королек. Я сообщу подполковнику, что Константин оказался не причем, а остальными тебе заниматься не хочется… Согласен?

– Одобряю. Выяснять, кто и когда спал с женщиной, которая перестала существовать, – умственный разврат, нечто вроде садомазохизма.

Королек провожает меня до дома, и мы прощаемся. Возможно, навсегда. Стою на крыльце, смотрю, как Королек удаляется, независимо засунув руки в карманы куртки, и не чувствую слез, влажно щекочущих мои щеки…

Даренка возвращается из института. Темнота. Мокрый снег беспощадно хлещет по лицу. Лицо горит, слезятся глаза. «Ничего, – ободряет она себя, – осталось совсем немного. Вот он, мой дом. Я зайду в свою комнатку, лягу на свою кроватку. И будет тепло-тепло, хорошо-хорошо, сладко-сладко. Терпи, Даренка, идти-то совсем чуточку!..»

Вот и ведущая к дому дорожка. Слева – автостоянка. Справа – там, где в годы ее детства были сараи, – зияющая унылая пустота, за которой, вдали, за сумятицей голых веток, чернеет силуэт детского садика. Когда Даренка была ребенком, эти дровяники пугали ее, но сейчас пустота ужасает ее не меньше.

«Ничего, – шепчет себе Даренка, – вон горят окошки нашей квартирки, баба Настя дома. И светится старый фонарь перед подъездом…»

Через несколько шагов она дойдет до того места, где погибла мама Вера. После смерти матери она какое-то время выбирала другую дорогу, но та была еще мрачнее, противнее. К тому же прежний путь вел прямиком к трамваю, и Даренка, хоть и не сразу, вернулась к старой проверенной дороге. Трусихой она не была.

Вот и сейчас сердце Даренки не екает, когда под подошвами ее сапожек оказывается то самое место, мокрый и грязный от дождя асфальт.

Внезапно – она видит это краем глаза как движение мрака во мраке – со стороны несуществующих дровяников кто-то догоняет ее. Не оборачиваясь, она ускоряет шаг… Этот некто приближается… Вот он – рядом. Кажется, она слышит его прерывистое дыхание…

Вдруг – громкий хлопок… Второй… Звук падающего тела…

Даренка оборачивается – и столбенеет от ужаса.

Метрах в двух от нее лежит человек. Стылая вода хлещет его наотмашь. Он слабо шевелится.

К лежащему подскакивает какой-то парень, Даренка едва различает его во тьме. На его голову, как и на голову Даренки, наброшен капюшон. Парень деловито склоняется над телом (раздается хлопок, чуть заглушаемый шумом дождя) и тотчас растворяется в мешанине воды, снега, мрака и зыбкого света.

Даренка не движется, парализованная страхом. Потом бежит к подъезду, врывается в свою квартирку, как в полубреду стаскивает промокшую куртку, сапоги; не отвечая на вопросы бабы Насти, влетает в свою комнатку, валится ничком на кровать, стиснув ладонями голову…

В нашей с Фиником спальне еще включен свет. Готовясь ко сну, Финик возлежит на своей постели пузом вверх и наигрывает на гитаре колыбельную самому себе.

Трезвонит мой мобильник.

Погрозив Финику, чтобы затих, подношу сотовый к уху.

– Это Даренка, – кричит трубка. – Приходите немедленно! Меня хотели убить! Быстрее! Быстрее!!..

– Что случилось?

– Так вы не приедете? – упавшим голосом спрашивает она.

– Успокойся и расскажи, что произошло.

– Даже не знаю, как начать… Меня всю трясет…

И все же рассказывает.

– Молодец, – хвалю я. – Умница. Не стала дергаться. Отправилась домой и позвонила мне. Идеальный вариант.

– А вы не хотите приехать! – зло кричит она.

– Мое присутствие ничего не даст, поверь. Поэтому – выпей чего-нибудь успокоительного и отправляйся спать.

– Я не усну! – упрямо заявляет она.

– Баба Настя споет песенку, и ты уснешь. А не получится – зови Коляна.

– Надоели вы все со своим Коляном! – взвивается Даренка.

– Узнаю прежнюю Даренку. А теперь слушай. С этого момента можешь быть спокойна: твои неприятности закончились, практически не начавшись. Расслабься. Дурное осталось позади. Впереди – счастье без границ…

Отключаю трубку – и Финик тотчас принимается беспечно скулить (что у него означает пение), перебирая лапой струны. Потом прекращает скуление и спрашивает, откашлявшись:

– Тебе Рыжая нравится?

– В каком смысле?

– Ну-у… ты как к ней относишься?

– Славная девчонка. Мне кажется, она отогревается у нас после прежних скитаний.

– Ага, – принимает к сведению Финик. – А как, по-твоему, Королек, она будет нормальной женой?

Выговорив последние слова, Финик стеснительно опускает глазки, и его щекастая бородатая физиономия приобретает свекольный цвет.

– Уверен, вы будете отличной парой.

– Ладно, – бормочет Финик, слезая с кровати. – Пойду, погляжу, может, она еще не уснула. Потреплемся.

И удаляется, тяжело топая.

Едва за ним затворяется дверь, дзинькает и дребезжит моя мобила.

– Возле известного тебе дома по Стахановцев, 31-а пристрелили мужика, – меланхолично гудит Пыльный Опер. – Причем ровно на том самом месте, где месяц назад прикончили Веру Усольцеву. А ты, помнится, интересовался ее убийством. Так вот. Паренек, сторож на автостоянке, вроде бы видел, как в подъезд забежала девчонка. В подъезде четыре квартиры. Я и подумал: уж не дочка ли это Усольцевой? А как подумал, так и решил сначала тебе звякнуть, чтобы девчоночку зря не беспокоить.

– Правильно сделал, – одобряю его. – Даренку не трогай, она тут вообще не при делах. А я подскажу, кто такой убитый пацан.

– Что ж, рад буду услышать, – в тусклом голосе опера нет и малейшего намека на радость. – Между прочим, рядом с покойником валялся увесистый молоток, которым мужик, похоже, намеревался Даренку оприходовать… Ну, я весь внимание. Сделай такую милость, объяви, кто этот душегуб.

– Тогда слушай. Я дам тебе адресок одной небедной семейки, в которой растет пацаненок по имени Марик. Как мне представляется, этот хлопец убил Веру Усольцеву и покушался на жизнь ее дочери Даренки. Точнее, не он сам. Для грязной работы он нанял киллера. У Марикиного деда (который, кстати, сейчас при смерти) имеется личный водила. Так вот, наемный убийца – сын шоферюги. Это его тело обнаружили во дворе дома по Стахановцев, 31-а.