Чтение онлайн

Девушка продиктовала свой личный номер, зная, что «огошные» каналы связи лучше не использовать для таких дел. Клименко не задавал лишних вопросов, зная, что у Васильевой всегда были причины для таких запросов. Наверное, снова какая-то охотничья разборка.

Ожидание тянулось мучительно медленно. Анна снова осмотрела останки твари. Части тела, разбросанные небрежно, словно кто-то просто вытряхнул содержимое мешка.

«Неужели Войнов?» — мысль не давала ей покоя.

Что-то в нём было не так. Слишком спокойный, слишком уверенный. Как будто он уже бывал в таких местах, где…

«Нет… он слабый!»

Но его взгляд… бесстрашный и немного презрительный. Она не могла понять, что её так раздражало в нём. Возможно, именно эта надменность и заставляла её сомневаться в его «чистоте».

В следующий миг ей позвонили.

— Питер. Проверили Войнова. Лицензия охотника Е-ранга. Инициацию прошел без лишних вопросов, без замечаний. История чистая, никаких нарушений.

— Спасибо, — сухо ответила Анна, отключив вызов.

Всё чисто. По документам — обычный охотник. Но интуиция кричала об обратном. Что-то здесь было не так. Она не могла просто так отпустить это дело. Решив довериться своему чутью, Анна приняла решение.

— Иванов! — крикнула она, отвлекая Николая от изучения останков твари. — Ты сегодня дежуришь. Езжай в город, найди этого Войнова и установи за ним скрытое наблюдение. Докладывай обо всём, что он делает. И не вздумай накосячить! А то я тебе покажу, где раки зимуют.

Николай, не отличавшийся особыми успехами на охоте, вздохнул и поплёлся к машине. Охотником он был говённым, характер был такой же. Зато следить за людьми у него получалось неплохо.

Анна же тем временем вернулась к осмотру места происшествия. Она была уверена, что именно Войнов уничтожил тварь. И теперь ей предстояло выяснить, зачем. Что он скрывал? И какую роль он вообще играет во всем этом? Что у него за ранг, в конце концов?

Витя Спирин. Обычный человек. Алкоголик, но в душе — поэт. Обухово, ул. Станционная, д. 4

— Мама! Мама, ты только посмотри! — завопил Витя, не отрываясь от бинокля. — Этот молокосос, что в нашем доме поселился, там удумал! Забор ставит, видала? Новые ворота лепит, ангар ему, видите ли, не нравится! Да он же снимает, мать! На кой чёрт ему это все сдалось?

Мать, старушка в цветастом халате, оторвалась от чистки картошки и недовольно проворчала:

— Ой, Витя, опять ты за своё. Сидел бы лучше работу искал, а не высматривал, кто там чем занимается. Может, человек просто порядок любит. Не все же такие, как ты, только бутылки по углам прятать горазды.

— Мать, ну какая работа? Ты видела, что вокруг творится? Кризис! Все заводы позакрывали, один рынок остался. А я, по-твоему, на рынке что должен делать? Картошку перебирать? Или, может, стихи про лук-порей читать? Стихи, мать, надо писать, когда душа поёт, а не когда живот урчит!

Мать только рукой махнула, зная, что спорить с Витькой бесполезно. Засядет он у окна, будет в свой бинокль высматривать, пока глаза не заболят. Ну что с него взять? Поэт… непризнанный. Да и алкаш, чего уж греха таить. Хоть и добрый малый, но беспутный до ужаса.

— А почём он снял?

Старушка зависла на миг, а потом пробормотала:

— Двадцать… на полгода снимает… аванс не брала. По факту будет платить.

— Двадцать тысяч, говоришь? — Витя присвистнул, не отрываясь от бинокля. Молодой хозяин, как он его окрестил, деловито ходил вокруг стройки, что-то указывая рабочим. — Двадцать тысяч за сарай этот? Да он, мать, явно не знает цену деньгам! Я б ему за тридцать с удовольствием сдал, ещё бы в ножки поклонился.

— Да угомонись ты, Витя! — огрызнулась мать, чистя картофелину с особым остервенением. — С чего ему тебе поклоняться? Он, может, и знать тебя не знает, а ты уже деньги чужие считаешь. Бери лучше пример с человека, вишь, как старается, дом в порядок приводит. Мы его потом продадим!

— Старается он… — пробурчал Витя, скривившись. — Да он, поди, эти деньги в лотерею выиграл или, скорее, у папки отжал. Видел я таких «старателей». И потом, ты вдумайся, мать! Двадцать тысяч! Это же смех! Надо было больше брать!

В голове Вити начали роиться мысли. Двадцать тысяч… умножить на шесть… сто двадцать. А что, если… Нет, конечно, он человек интеллигентный, поэт в душе. Но, с другой стороны, деньги на дороге не валяются. И парень этот, судя по всему, богатенький Буратино. А богатеньких Буратин, как известно, грех не ощипать.

— Мать, а ты не думала, как он вообще додумался Обухово выбрать? — спросил Витя, делая вид, что просто интересуется. — Ну, где Обухово — и где сам город? Ему что, мёдом тут намазано?

— Откуда мне знать, Витя? — вздохнула старушка. — Может, работа у него какая тут… Или, может, от жены сбежал, ищет тишины и покоя. Мало ли что в жизни бывает.

— Жена… — протянул Витя, задумчиво почёсывая затылок. — Тоже вариант, хотя он молодой слишком… Значит, неженатый, при деньгах, да ещё и в тишине и покое… Да это же просто золотая жила!

В глазах Вити загорелся недобрый огонёк. Он уже не высматривал в бинокль чужой забор. Перед его мысленным взором развернулась картина совершенно иного рода: он, Витя Спирин, гордо шествующий по улицам Обухово, купающийся в роскоши, меценат и покровитель искусств. Надо только немного… помочь судьбе.

— Мать, а полиция-то у нас в Обухово как работает? — поинтересовался Витя, стараясь говорить как можно более небрежно.

— Ой, Витя, не начинай, — поморщилась мать. — Ты же знаешь, они тут редко бывают. Пока доедут, уже и концы в воду спрятать успеют. А чего?

Первые лучи утреннего солнца пробились через поликарбонат и больно резанули по глазам. Я с трудом разлепил веки, чувствуя себя так, словно меня всю ночь пинали ногами.

Не выспался. Абсолютно.

Помимо усталости ощущалась какая-то внутренняя опустошённость, будто часть меня вырвали с корнем. Хотя вчера во время охоты на моба я не особо-то и трудился, да и сил не потратил. Чего это так меня колбасит тогда?!

Поднявшись с продавленного дивана, я поплёлся в сторону кухни, мечтая о чашке крепкого кофе. Вода в кране предательски долго плевалась ржавчиной, прежде чем из неё потекла мутная струя.

А чайник…

Боже, я даже дом толком не смотрел, когда его покупал. Думал лишь о том, как получить амбар, где бы мог скрывать разлом от активации своего навыка. А по итогу….

Дом, конечно, говно, но если учитывать, что он достался почти даром, было терпимо. Правда, проблем в нём хватало. Сквозняки гуляли по комнатам, поднимая слои пыли, песка и грязи. А эти крысы… Сначала я думал, что мне показалось, но скрежет когтей и писк за стеной не оставляли сомнений: грызуны хозяйничали вовсю. И ладно бы просто бегали, так они ещё и дерзко поглядывали из темноты, словно прикидывали, не попробовать ли на зуб нового жильца.