Чтение онлайн

— Спасибо за информацию, приятель. Теперь закрой глаза и представь, что ты на рыбалке. Самой удачной в жизни, — прошептал я, просто сломав ему шею. Не стал пачкать руки ножом или ещё какой хренью. Он даже не пикнул: лицо посинело, глаза выкатились, как у персонажа из мультика, и через минуту обмяк окончательно.

Мёртв, как вчерашние новости. Я оттащил тело поглубже в тень контейнера, прикинув, что обнаружат его не раньше, чем вонь разнесётся по ветру. Чогот, учуяв свежий труп, вынырнул из ниоткуда, обнюхал и одобрительно тявкнул — мол, хорошо поработал, хозяин.

— А чего это я парюсь? — задумчиво посмотрел на шпица. — Так, давай без кровищи. Просто сожри, и всё. Там ещё два тела будет.

Когда Шарик, радостно виляя хвостом, разинул свою огромную пасть, я открыл багажник фургона — аккуратно, чтоб не скрипнуло. Там она и была: спящая, с растрёпанными волосами, в порванной блузке и с кляпом из тряпки. Закинул к ней рюкзак с деньгами, проверил на всякий случай пульс и закрыл дверь. Слава богу, спит!

Я аккуратно закрыл багажник, стараясь не разбудить Машу: она дышала ровно, как младенец после бутылочки, и это было единственным светлым пятном в моей эпопее с демоническим шпицем и рюкзаком бабла. Чогот уже уплетал «охотника» с таким энтузиазмом, будто это был стейк из ада с гарниром из грехов.

Пасть у него растянулась, как у персонажа из «Рика и Морти», и через пару минут от парня осталась только лужица на земле, которую Шарик тут же слизал, как сметану с тарелки. Экологично, тихо и без следов — идеальный уборщик.

— Молодец, Шарик, — заявил я, — премия в виде ещё двух трупов тебе обеспечена.

Дождавшись, когда откатится ускорение, я скользнул к гигантским дверям склада. Они были приоткрыты — ржавая щель шириной в метр, через которую внутрь лился сумрак, пропитанный запахом плесени и крысиных мечтаний.

Чогот, насытившийся, топал за мной бесшумно, как тень с хвостом, и я мысленно прикинул: если Артемий А-ранг, то его «Огненный Вихрь» — это не шутки, а полноценный фейерверк из преисподней.

Если вспомнить Игоря Воронцова… то, в целом… может быть, всё достаточно просто. Если, конечно, у Борзого нет никакой системы. А вот если есть…

Я замедлил дыхание, сливаясь с ржавой плоскостью двери. Внутри царил полумрак, разбавленный одиноким лучом, пробивавшимся через дыру в крыше. Пыль висела в воздухе неподвижными островками. И посередине этого забвения, на ящиках, сидела она — Маша. Нет, не Маша. Иллюзия.

Она была похожа на девушку из фургона: та же прическа, та же порванная блузка. Но в её глазах не было жизни, только плоская кукольная пустота. Она не дышала, не моргала, просто сидела, уставившись в пространство. Работа Витьки, видимо.

В метре от неё, прислонившись к стеллажу, дремал сам иллюзионист: тощий парень в кислотной толстовке.

Витька дремал стоя, кивая под музыку в наушниках. Идеально. Я снова включил «Ускорение». Мир замер, пылинки повисли в косом луче солнца, а я двинулся внутрь, обходя груды хлама. Чогот проскользнул следом, растворившись в тенях. Я оказался прямо перед иллюзионистом. В замедленном времени его лицо казалось маской, а полуприкрытые веки — просто тенями. Я схватил его за глотку и…

Быстро сломал шею. Применив ещё и усиление. Иллюзия Маши на ящиках дрогнула, как изображение на плохом экране, и рассыпалась в пыль, смешавшись с поднимающейся с пола грязью.

Хруст был негромким, сухим и очень быстрым — как будто сломался пластиковый стержень от игрушки. В ускоренном времени тело не успело даже обмякнуть по-настоящему. Я отпустил его, и оно медленно, как в сиропе, поползло по ржавому стеллажу вниз.

И тут тишину разрезал голос — спокойный, низкий, раздавшийся откуда-то сверху, с галереи под потолком.

— Витька? Что там у тебя?

Я сделал несколько шагов в сторону и замер, прижимаясь к холодному металлу ящиков. Чогот, притаившийся у моих ног, насторожил уши, но не подал вида. По бетонному полу, отбрасывая длинные тени, пошёл лёгкий, уверенный шаг. Я рискнул выглянуть.

Он спускался по металлической лестнице, и даже в полумраке было видно: это не мелкий порученец. Артемий Борзый был широк в плечах, двигался с ленивой грацией хищника. Одет был просто: чёрная водолазка, камуфляжные штаны. Но вокруг его правой руки, свисавшей вдоль тела, воздух слегка дрожал и искрился, как над раскалённым асфальтом.

— Эй, Вить, ты где? — его голос прозвучал уже ближе, безразличный, но настороженный.

Он увидел тело у стеллажа. Остановился, вгляделся. Потом медленно обвёл взглядом склад, и его глаза, холодные и оценивающие, скользнули прямо по моему укрытию. Он всё понял. Не как глупец, а как профессионал, которому не нужны лишние доказательства.

— Вылезай, — сказал он без эмоций, поднимая руку. Искрящийся ореол вокруг неё вспыхнул ярче, и в ладони вспыхнул сгусток малинового пламени, бесшумный и плотный, как шар плазмы. — Пока я просто греюсь. Потом будет жарко.

— Романовы прислали наёмника, — его голос был низким и спокойным, без тени удивления. — Не по плану. Ну ничего, девка, значит, сдохнет прямо сейчас.

Он не стал тратить время на вопросы. Достал телефон, набрал какой-то номер и…

Ничего не произошло.

Гудки были короткие, отрывистые, и в тишине склада звучали неприлично громко. Один, два, три… Артемий медленно опустил руку с телефоном. Его лицо, освещённое призрачным светом от пламени в другой ладони, оставалось каменным, но в глазах, сузившихся до щёлочек, мелькнуло холодное понимание. Он кивнул, будто подтвердив свои догадки, и…

Просто швырнул в мою сторону сгусток огня!

Пламя не просто летело — оно пожирало пространство, выжигая кислород. Я рванул в сторону, ощутив, как жар опаляет бока. Рухнул за перевернутый станок, который тут же превратился в груду раскаленного металла под ударом второго шквала.

У Артемия не было пафосных навыков — только смертоносная эффективность. Он не просто метал огонь, он резал им пространство, загоняя меня в угол веером взрывов. Стеллажи плавились, оставляя после себя лужицы жидкого металла. Дышать стало нечем.

Бросок за броском, взрыв за взрывом. Он не тратил силы на монологи, работал молча и методично, как бульдозер, расчищающий площадку. Мой мир сузился до хаотичных рывков, прыжков за укрытия, которые через секунду превращались в адское пекло. «Ускорения» хватало лишь на то, чтобы успеть рвануться из-под очередного огненного смерча. Дышать было нечем, воздух выжжен, в легких пекло.

Я прополз под раскалённым каркасом конвейера, и на мгновение между нами возникла стена из дыма и пара.

Этот миг я и использовал. Не для атаки — для мысли.